гада. Хотя сам Илькар, была бы такая возможность, сделал бы с Махмудом тоже самое.
— Возможные затруднения в турецком секторе вредят моему бизнесу, — озабоченно произнес лейтенант Мечев. — При этом, я понимаю, что наша фактическая невиновность в эксцессе никого не волнует. Поэтому я решил обратиться к вам, уважаемый Илькар Ад-Дин.
— Обратись к звездам, наемник. Они даровали тебе справедливость однажды — не обидят и второй раз.
— Думаю, звездам будут малоинтересны многочисленные архивы с информацией о не самом прекрасном поведении ряда лучших людей Османской Империи, которые прежний капитан старательно собирал всю свою жизнь, явно заботясь о собственном благополучии и карьере. Часть из них касается даже такого уважаемого рода, как Саран, на планете которой вы изволите пребывать. Можете себе такое представить? — Глаза лейтенанта неожиданно стали стальными и добавили как бы не два десятка лет к видимому образу.
И с таким человеком уже можно было работать.
— Что ты хочешь за них, лейтенант? — Илькар промокнул пальцы в пиале с водой и повелел слуге убрать еду, а ему самому — помочь присесть на мягкие подушки.
— Я бы хотел, чтобы мой отряд спокойно работал на территории Османской Империи, а эпизод с Махмудом был забыт навеки.
— Ты просишь невозможного, — покачал головой Ад-Дин. — Я мог бы обмануть тебя пустым обещанием, но не хочу. Я бы оскорбил этим родную разведку.
— Я знаю, что вы не можете этого сейчас, — надавил Мечев голосом. — Но в будущем, когда вы вернетесь в Стамбул, ваших сил будет вполне достаточно.
Илькар звучно рассмеялся и с горечью обвел помещение взглядом.
— Лейтенант, ты знаешь про семью Саран. Может, знаешь, почему я здесь?
— Не знаю. Но зато я знаю, что в пустоте сектора Самоль, замурованные в толще неснимаемого минного объема, плавают тела любимых сыновей младшего визиря Яшара. Думаю, он будет благосклонен к тому, кто поможет вернуть тела на родину и упокоить по заветам предков. А те архивы, о которых я говорил, просто облегчат вам жизнь. Я передам их полностью, в знак добрых намерений. Мне все равно не найти им применения удачнее, чем урожденному Ад-Дину. Знаком взаимопонимания между нами послужила бы оперативная сводка по системе Самоль. Эти данные Вам, уважаемый, добыть будет проще, чем произнести слово "звезды".
— В твоих словах много истины, Мечев-бек. — Задумчиво проронил Илькар.
— Не торопитесь радовать визиря, тела еще не извлечены. Но я свяжусь в вами тот же миг, как с почетом приму останки достойных потомков Яшара в криокамеру своего корабля.
— Я знаю, — отмахнулся тот, предпочтя не заметить неучтивость.
Дорога, казавшаяся необоримо длинной, внезапно сократилась до нескольких шагов.
— Конец связи, — мигнул проектор.
— Мой господин, прикажете подать свежий кальян? — залебезил слуга.
— Всю дурь скинуть в нужник, — жестко ответил Илькар, регистрируя поступление внушительного архива данных в пространство карантина по галактической связи. — Готовь регкапсулу. — Встряхнул он жирными телесами и с отвращением посмотрел на массивные складки. — Мне нужно тело, готовое к работе.
* * *
— И зачем нам эти турки? — Полковник Арнольдс не горел желанием налаживать отношения со старым врагом.
Отвоевав половину жизни и трижды прокляв всех этих дипломатов, каждый раз срывавших решительное наступление ради денег и власти, он крайне негативно относился к любого вида торгам, давно усвоив, что за красивыми словами с гарантией следует предательство. Проще быть уверенным в том, что враг — это враг, и не пытаться разглядеть в нем друга.
— Нам они совершенно не нужны, — устало улыбнулся Мечев.
Беседа, которой в обычном месте можно было уделить две минуты, про трансгалактику заняла полновесные шесть часов. И если турок вполне позволял себе есть в процессе ожидания, то Мечев оставался неподвижен весь сеанс, что весьма негативно отражалось на самочувствии.
— Тогда зачем мы помогаем этому сальному борову?
— А мы ему и не собираемся помогать, — вновь озадачил лейт ответом. — Мы просто декларируем причину, по которой будем лезть в этот заминированный ад. Надо быть понятным противнику. Для него мы ищем не секретную базу, а сыновей важного вельможи. Ну или что там от них осталось. Хотим замириться с турецкой стороной. Потому что без нее, без этой причины, у нас будет такое количество "добровольных" помощников, что безопаснее стать честным капером.
— Теперь ясно, — успокоено выдохнул полковник.
— Завтра доставят комплекс "Сердце горы" и завершат оформление земельного надела. Начинайте развертывание без меня.
— А вы, босс?
— Некоторые моменты не получается решить по связи, — поморщился лейт от очередного болезненного ощущения в связках. — Необходимо личное присутствие. Я возьму "Драккар" вместе со Струевым и еще пару человек, свободных от вахты. Ну а вы действуете согласно плана, полковник. План-график должен соблюдаться при любых обстоятельствах.
— Мы-то исполним, но есть определенные сомнения по соблюдению сроков секцией информ-поддержки.
— Пообещайте этим сектантам, что Авель лично даст шестнадцатибитные имена отличившимся.
— Это сработает? — Усомнился Арнольдс.
— А не справившихся низведет до двухбитных.
— Их бог жесток, — глубокомысленно отметил полковник.
* * *
С высоты трех сотен метров, на которые поднимала площадку ресторана арматура телевышки, город смотрелся красивым и чистым, совсем новым. Расстояние скрывало трещины в бетонах стен типовых многоэтажек, выбитые стекла не пугали черной глубиной, а выпавший по утреннему времени снег закрыл остовы ржавых контейнеров, занимавших все пространство от дальней грани взлетки космопорта и до горизонта. Пожалуй, случайный гость даже и без снега не понял бы, что там отсвечивает на горизонте. Да и интересоваться бы не стал — те, кто обедает в подобных заведениях, не допускают в свой внутренний мир чужую нищету и неустроенность. Это портит аппетит.
Мечев знал, куда смотреть. Там, где другие улыбались бликам идеально ровной посадочной площадки, видел памятную глубокую трещину, вечно закрытую лужей. В необычном матовом цвете стен далеких домиков — напрочь отвалившийся фасад, обнаживший выгоревшую на солнце утепляющую прослойку. В копошении ярких точек — судьбы, зачастую бесцельные и оттого горькие.
Судьбы даже у железа, не только у людей. В паре километров справа возвышался над поверхностью костяк огромного линкора, некогда ободранного до металла и сброшенного на поверхность в рамках одной из бредовых программ по конверсии военного оборудования для гражданских нужд.
"Орион" проекта "Дредноут" стал совершенно не нужен родной стране семьдесят три года назад, из-за завершения столько бы то ни было масштабных конфликтов. Уничтожать его было жаль, содержать экипаж только для парадных построений — дорого. В новой военной доктрине страны, сделавшей ставку на корабли малого тоннажа с энерговооружением нового поколения, ему тоже не нашлось места. В итоге неведомо откуда появился красивый проект по демилитаризации, подразумевающий перемещение корабля на поверхность и его
