столе лежала стопка салфеток, и Сэм взяла несколько.
Ей и так было плохо, но потом стало еще хуже. Она почувствовала прикосновение маленькой теплой ладони Мадлен.
– Сейчас у вас трудное время, – негромко сказала инспектор. – Вас переполняют эмоции. В таких ситуациях люди не думают о том, что делают. Это вполне понятно.
Сэм прижимала к щекам быстро намокающие салфетки. Нос у нее заложило. Она откашлялась, повернулась и посмотрела на Мадлен. Сэм еще недостаточно пришла в себя, чтобы уточнить: «Вы о чем вообще?», но понадеялась, что Мадлен прочтет вопрос в ее взгляде.
И та поняла, после чего ровным и утешительным тоном пояснила, что имеет в виду.
– Нельзя оставлять еду на улице, – сказала инспектор, – подманивать медведя, надеяться, что он подойдет… С этим нужно заканчивать. Пора сосредоточиться на семье.
Получается, Мадлен решила, будто это Сэм хочет подманить медведя? Сэм что угодно отдала бы, лишь бы не плакать сейчас перед ней. И она еще думала, будто между ней и биологом есть какая-то связь! Мадлен не место здесь, на этом собрании, на этом острове, в любом месте, где когда-нибудь окажется Сэм; ей вообще не стоило приходить к ним. Если бы удалось сосредоточиться на том, что Мадлен чужачка и ничего не понимает, может, тогда и слезы прекратили бы литься, но мысль то и дело ускользала, и Сэм все плакала, плакала и плакала. Потому что, хоть инспектор и ошиблась насчет нее, чувствовалось тут некое предательство. То ли со стороны Мадлен, то ли Сэм предавала саму себя.
Эта женщина могла бы и разглядеть правду. Когда Сэм испугалась, Мадлен пришла с советами и спреем в подарок. Да, тот баллончик все испортил, прогнал Элену из дома в ночь, когда умерла мама, но Мадлен тут не виновата; или виновата, или нет, – Сэм не знала, глаза у нее затуманило слезами, она была раздавлена. Сэм знала, что надо убираться отсюда, но знала и другое: когда Мадлен сказала, что пришла поддержать их, первым порывом Сэм было упасть на колени и обнять инспектора за ноги. Мадлен, взмолилась бы она, защити нас. Мы с сестрой потерялись в лесу. Пожалуйста, помоги нам найти дорогу домой.
Сквозь комок в горле Сэм выдавила:
– Вам лучше уйти.
Мадлен кивнула, потом сказала:
– Сэм, если вам захочется разобраться, напишите мне. Или позвоните. – Она пожала руку Сэм, спокойно и уверенно. – Я готова выслушать.
Сэм отодвинулась. Последние дни, хоть она и спала рядом с Эленой, их разделяли холод и многолетняя ложь, и теперь прикосновение Мадлен очень утешало, но Сэм ненавидела себя за это, ненавидела всю эту сеть нервов у себя под кожей.
Мадлен пошла через оживленную толпу к выходу из клуба. Сэм прижала ладони к щекам, пытаясь загнать слезы обратно, а потом двинулась за ней. Раньше Элена после каждой встречи с инспектором скандалила с Сэм; если Мадлен сейчас ляпнет Элене что-нибудь неподходящее, начнется кошмар. «Конский хвост» Мадлен плыл к выходу. Сэм надо было оказаться между ней и сестрой. Она стала проталкиваться вперед.
До нее то и дело долетали обрывки чужих разговоров, самых обычных: состояние гидропланов, летающих отсюда до Сиэтла, утка, которая снесла яйца в чьем-то просторном дворе. В миллионный раз Сэм всем своим ноющим от боли сердцем пожелала, чтобы эти люди со своей болтовней и вопросами просто исчезли. Не надо больше никаких учителей, соседей или бывших одноклассников, никаких контактов с миром. Ничего. Только Элена и Сэм, защищенные привычной тишиной.
Мадлен была всего в нескольких шагах от Элены, но та смотрела в другую сторону, на вход в клуб. Не замечай ее, изо всех сил мысленно внушала Сэм, только не замечай ее. Слава богу, они разошлись, не обратив друг на друга внимания. И только когда Мадлен дошла до двери, Сэм увидела, куда уставилась Элена. На церемонию явился новый гость. Мамин бывший.
32
Сан – Хуан невелик, меньше девяти тысяч жителей. Но сестрам все это время удавалось избегать сожителя матери. Однажды Сэм показалось, что она увидела его в порту, но после нескольких минут тайного преследования Сэм пришла к выводу, что это другой темноволосый мужчина, который просто похожим образом двигает слишком мускулистыми руками. Тем вечером она поведала Элене о своей ошибке.
– Не стоит о нем беспокоиться, – сказала ей тогда сестра. – Он в нашей жизни больше не появится. – Элена говорила с такой уверенностью, будто точно знала, что он переехал в Сан-Франциско или свалился в колодец, и Сэм восприняла ее слова на веру. Она постаралась забыть этого мужика и больше не отслеживала людей с похожей манерой держаться.
Но сейчас, когда мамин бывший явился в гольф-клуб, он оказался настолько очевидно и тошнотворно узнаваемым, что Сэм не представляла, как вообще могла его с кем-то спутать. Шея, плечи, линия подбородка – прошли годы, на лбу у него появились залысины, но Сэм его сразу узнала. Она помнила его так же ярко, как в последний день его пребывания в их доме. Ее тело сразу среагировало на него. Такое не забывается.
Она подошла к Элене, которая стояла сложив руки на груди. Сэм хотелось взять старшую сестру за руку, как в детстве, но она не решилась и просто встала рядом.
Этот человек их запугивал. Говорил матери, что любит ее, а потом орал на нее. Превратил бабушкин сад в заросли колючек. Довел Элену до такого отчаяния, что она обратилась за помощью к чужим людям – последний раз в жизни. Он навсегда изменил их всех: после жизни с ним мать заболела, Элена перестала доверять окружающим, а Сэм ушла в фантазии о побеге.
Он посмотрел на сестер и кивнул. Будто очередной непримечательный посетитель, а не тот, кто когда-то наполнял их страхом. Он был меньше ростом, чем запомнила Сэм, – с тех пор, как она увидела медведя, стоящего на задних лапах, все люди в сравнении с ним казались маленькими, – но все равно безумно пугал. Безумно. Больше любого другого чудовища на свете.
Вокруг люди бродили туда-сюда, обсуждали детей, школу, планы на лето. Вели себя как всегда: игнорировали кризис в жизни сестер, делали вид, будто ничего не происходит. Через головы соседей Сэм увидела Дэнни Ларсена с пивом в руке. Он тоже ее увидел, перевел взгляд на Элену и нахмурился.
Мамин бывший уже ступил в клуб и прошел метров пять от двери. Дэнни направился к нему.
Рядом с Сэм дрожала Элена, и Сэм чувствовала эту дрожь даже через воздух, разделяющий их.
Дэнни приблизился к маминому ухажеру и взял его за плечо. Наклонил голову
