в почти уютном молчании.
Я наклоняюсь к ней:
– Как ты поняла, что готова выйти замуж за Ксавьера?
– Один журнал предложил нам кучу денег за эксклюзивные фотографии с помолвки, а я хотела новую машину.
Я смотрю на нее с открытым ртом.
– Я шучу, – говорит она и теребит свое обручальное кольцо с огромным камнем. – Я не знаю. Просто любила его. Он – самое невероятное приключение в моей жизни, – Лиана смотрит, как свет переливается на гранях бриллианта в кольце. – Мне было скучно, очень скучно, а когда мы сошлись с Ксавьером, я только дух успевала переводить.
– Забавно…
– Почему?
– У нас с Михиром все было наоборот. Мы учились в одной группе в юридическом колледже. Но встречаться начали гораздо позже, когда перебрались в Вашингтон. Мы только там познакомились. Я все время тогда была в таком напряжении, а потом в какой-то момент поняла, что единственные моменты, когда меня отпускает – это или мы с ним занимаемся вместе, или просто болтаем на переменах, или когда он улыбается мне.
– Какой он? – спрашивает Лиана.
Я рассказываю, какой он умный, но скромный – мы проучились вместе уже целый семестр, пока один из его друзей случайно не упомянул, что Михир получил грант от Фулбрайта на обучение. Если бы Михир устроился юристом в гражданские дела, он, вероятно, был бы уже непристойно богат, но вместо этого он захотел работать в никого не возбуждающей, неприбыльной сфере охраны земель. Как он забавно хихикает, когда что-то действительно смешное застает его врасплох, и это всегда заставляет меня засмеяться тоже. Как он просто… заботится о людях, которых любит. (В отличие от Ноа, который заботится только о себе. Хотя, если честно, спасибо ему за то, что он попросил съемочную группу «Снежного Леопарда» подождать, пока он снимается с нами – но вот эту часть я оставила при себе, не проронив вслух ни слова).
– Михир, наверное, будет очень хорошим отцом. Дети всегда липнут к нему, словно у него есть волшебная дудка, как у Крысолова.
Лиана качает головой. Она действительно меня слушает. Мы каким-то образом снова близки, как в юности, и поэтому я продолжаю:
– Но это целый ящик Пандоры. Его отец был уже стар, когда Михир родился, и умер, когда ему было чуть за двадцать. Так что Михир, разумеется, заведет разговор о детях в самое ближайшее время. Но если я хочу все же стать партнером в фирме, особенно после отпуска, чтобы поучаствовать в этом нашем воссоединении… – я рублю воздух рукой.
– Дети – очень серьезный шаг, – говорит Лиана.
– Я восхищаюсь тем, как уверенно ты их всех посылаешь! Все эти чертовы журналы с их дурацкими заголовками! «Не ваше дело, мы заведем детей, когда захотим!»
Лиана крепко сжимает свою кофейную чашку.
– Мы пытаемся, вообще-то, – говорит она, уставившись на дно чашки. – Уже некоторое время.
Ну вот, я снова сморозила ужасающую бестактность.
– О боже, извини.
Лиана смотрит на меня своим «перестань вести себя как идиотка» взглядом, которого мне так не хватало в этой ее новой, отполированной версии.
– Прекрати. Я приложила все усилия, и теперь ситуация выглядит так, будто нам было не до этого – и как нам повезло, что мы не успели до этого нашего «воссоединения».
Она качает головой:
– Помнишь, когда мы были подростками, как раз забеременеть мы и боялись сильнее всего? Ну, ты, может, не так сильно, как я. Ты не трахалась так много.
Она опять качает головой:
– Не была самой настоящей шлюхой, как я.
– Мне жаль, что вы столкнулись с такими трудностями.
– Мы будем продолжать пытаться.
– Я рядом, если захочешь поделиться.
– Спасибо.
На мгновение кажется, что Лиана вот-вот решится сказать что-то еще, но вместо этого она сжимает губы и встает.
– Пора спать, нужно отдохнуть перед завтрашней репетицией. Меня даже стало как-то легче, знаешь. Очень душевно поболтали.
Она быстро обнимает меня, все еще отстраненно и жестко – но уже чуточку нежнее. И уходит к себе.
20
2005
Теперь, когда Саммер нуждалась в утешении, первой она звонила не мне. Но она все равно была моей.
В один из последних дней подготовки к концерту я узнала, что мой отец снова женится. Голос у мамы по телефону был очень расстроенный, чего я никак не ожидала, учитывая, как много они ссорились перед разводом.
– Он променял нас на молодую, надутую модель, – сказала она, фыркнула и тут же поправила себя: – Я не должна была этого говорить. Он не променял тебя. Он очень сильно тебя любит.
– Вы же все время ссорились. Ты его терпеть не можешь.
– Просто мне хотелось, чтобы он грустил подольше, – и добавила после паузы: – Я скучаю по тебе.
Я представила своего отца с молодой, красивой женой и детишками. Меня потрясло горе матери, я хотела сказать ей, что понимаю, как тяжело чувствовать себя брошенной. Вместо этого я сказала:
– С нами будут снимать фильм. Заплатят много денег. Ты всегда говорила, что хочешь вернуться в колледж и получить образование. Я могла бы… Я могла бы за тебя заплатить.
– Солнышко мое, – дрожащим от охвативших ее чувств голосом ответила мама. – Это было бы так здорово с твоей стороны. Но ты должна вложить эти деньги в собственное обучение.
– Будут еще фильмы, – сказала я. – Деньги – будут.
– Ну, – ответила она, и я по голосу слышала, как она улыбается сквозь слезы. – Может быть, я закажу несколько справочников для абитуриентов. Просто на всякий случай.
Как только я позвонила Саммер и рассказала о случившемся, она спросила, где я хочу встретиться и когда (у входа на студию, через десять минут) и взять ли с собой Лиану (да).
– Я хочу купить машину, – сказал я, когда они обе выпустили меня из своих объятий. – Крутую.
Я ездила на практичной, крепкой машинке, которые обычно водят мамашки из пригородов, потому что Атлас именно ее приобрел для меня, когда я подписала контракт.
Но теперь мне хотелось чего-то роскошного. Такую машину, чтобы люди оборачивались мне вслед.
Поэтому мы втроем сели в такси и поехали в автосалон. Лиана атаковала продавца вопросами, чтобы мне предоставили наилучшие условия при покупке. Саммер вежливо улыбалась другим покупателям, которые подходили и пытались произвести на нее впечатление. Мы рассматривали одну машину за другой за разумный ценник, но все было не то.
Продавец задумчиво посмотрел на нас и сказал:
– Есть у меня еще один вариант.
И подвел нас к БМВ – красному кабриолету. У нас троих просто челюсти отпали. Какая разница,
