крышу кабриолета. Я не знала, хватит ли мне духу когда-нибудь снова опустить ее.
Утром следующего дня Майкл перед репетицией вызвал нас с Лианой в свой офис. Мы явились – с синяками под глазами, изо всех сил пытаясь скрыть похмелье. Я подвезла Саммер до того места, где стояла ее машина, а мы с Лианой поехали ко мне и жутко напились, чтобы смыть мерзкий привкус побега из «Мак-Авто». Майкл заставил нас сесть и открыл ссылку на своем компьютере.
– Popslop выложил несколько фотографий вашего вчерашнего похода в «Макдоналдс», – сказал он.
– Это было так страшно, – начала я.
Смутная идея начала формироваться в моей голове. Майкл был взрослым. Майкл был настоящим взрослым. Он должен знать, что делать. У «Атласа» было так много ресурсов, и их работа заключалась в том, чтобы защищать нас, верно? Может быть, компания могла бы выпустить какое-нибудь заявление с просьбой к папарацци быть помягче с нами, напомнить им, что мы еще дети.
Но Майкл рассердился не на них, а на нас. Через весь экран шел заголовок:
«Сны наяву или ночные кошмары? Звезды «Атласа» сбрасывают маски!»
Под заголовком – фото нас с Лианой на переднем сиденье. Мы выглядели… не очень здорово. Глаза выпучены, мой рот открыт и видно, как из него вылетают слюни – я как раз орала на этого шакала, фотографирующего нас. Саммер на заднем плане спряталась под своим худи, так что ее лица не было видно, только сгорбленные плечи. Вторая фотография показывала Лиану, а в особенности ее оттопыренный средний палец, в мельчайших подробностях.
– Есть и видео, – сказал Майкл и включил ролик, в котором я кричала папарацци, чтобы он отвалил.
Я ненавидела Popslop всей душой. Всего несколько месяцев назад новости о нас выходили ну максимум раз в неделю, в газетах и таблоидах. Объем печатной статьи ограничен; достоянием общественности становилось только что-то важное. Но теперь, в этом ужасном блоге, не связанном подобными ограничениями, они постили наши фотки почти каждый день, и эта ненасытная мясорубка требовала еще и еще.
– Извините, пожалуйста, – сказала я, чувствуя, как запылали мои щеки. – Но вообще-то это они набросились на нас.
– Как, по-вашему, мистер Атлас отнесся к этому? – спросил Майкл.
– Да мы ничего плохого не сделали! – сказала Лиана. – Они поцарапали новую машину Кэт. На капоте вмятина, а она ее только что купила!
– Вы должны игнорировать папарацци и не вступать ни в какие разговоры, – сказал Майкл. – Как это сделала Саммер.
– Значит, мы все должны натянуть худи на голову и просто ждать, пока толпа мужиков разорвет машину на куски? – возразила Лиана. – Кто-то должен был вытащить нас оттуда!
– И уж ни в коем случае не орать и не делать неприличных жестов! – сказал он.
Майкл прижал пальцы к вискам.
– Значит, так. Вы двое не являетесь неотъемлемой частью шоу. Люди смотрят сериал не ради вас. Саммер – вот кто здесь главный персонаж. Я могу снять фильм только с ней и Ноа. Я не хочу этого – и сколько уже геморроя я из-за этого вынес! – но, если из вас так и дальше будет сыпаться подобное дерьмо, в конце концов, вы не оставите мне выбора.
У меня скрутило живот. Я не хотела, чтобы меня выставили вон из рая. Кроме того, я просто не могла себе этого позволить, не после тех покупок и обещаний, которые я дала. Я смахнула слезы, страшно стыдясь их, больше всего на свете желая, чтобы Майкл ничего не заметил, но это были не те слезы, которые можно стереть украдкой. У меня перехватило горло, я захлюпала носом.
– Да боже, только не это… – со вздохом произнес он. – Я просто хочу, чтобы вы, ребята, были больше похожи на Саммер. Постарайтесь держаться, как она, вот и все.
Лиана вскинула брови, но плотно сжала губы и промолчала.
– Я даю вам час. Приведите себя в порядок и будьте готовы начать работу.
– Мы будем, обещаем вам, – задыхаясь, выпалила я. – Это шоу – самая важная вещь в нашей жизни.
– Ну вот и начинайте вести себя так, будто это шоу – самая важная вещь в вашей жизни, – передразнил Майкл, затем встал и выпроводил нас за дверь.
Мы шли по студии, заливаемой ярким светом солнца. Лиана покачала головой.
– Больше похожи на Саммер, – сказала она, достала из сумки салфетку и протянула ее мне. Я оглушительно высморкалась. Слезы грозили перерасти в истерику. Лиана же кипела от гнева.
– Правильно, давайте на нас все свалим! Если бы Саммер не было, они бы не набросились на нас такой толпой. Мы же пытались ее защитить!
– Это так несправедливо.
Лиана пнула один из камешков гравия, он заскакал по дорожке.
– Майкл прав. Я не являюсь неотъемлемой частью шоу. Он даже не дал мне соло, хотя я-то бы его так исполнила! Я знаю, что после той нашей вылазки в клуб он на меня страшно разозлился, но я же извинилась уже тысячу раз.
– Ты просила у него соло?
– Конечно, просила! Я думаю, он не даст мне его. Потому что Майкл знает – тогда люди увидят, что я талантливее Саммер, и тогда с треском лопнет тот иллюзорный мир, эта сказочка, которую он создал, где Саммер – школьная звезда, а я ничтожество.
– Ты многое зна…
– Нет, меня держат ради расового разнообразия. Вот единственная причина моего участия в шоу. И теперь в любой момент, если Майкл решит, что с него хватит, он может взять вместо меня другую черную девушку. Заменить меня, как тетю Вив в «Принце из Беверли-Хиллз»[23]. Никто даже не заметит. Или теперь, когда стало известно о маме Саммер, он может решить, что ему и вовсе не нужна черная девушка, достаточно разнообразия для одного сериала.
Я крепко обняла Лину. Мимо проехал гольф-кар. Она отстранилась и выпрямилась.
– И самое дерьмовое, – сказала она, – мы связаны по рукам и ногам теми контрактами, которые заключили с Атласом. Я даже не могу сходить на кастинги в проекты, в которых я гораздо лучше смотрелась бы. Мы будем принадлежать им до тех пор, пока мы не исчерпаем свою полезность для них. Не вырастем из милых детишечек.
– Мы должны попросить Ноа поговорить с ним, – сказала я. – Майкл любит Ноа. Мужской секретный язык, который нам неизвестен.
Майкл всегда приглашал Ноа «пойти прошвырнуться с парнями», шутил с ним и прислушивался к его предложениям на репетициях – наши же пропускал мимо ушей.
– Думаешь?
– Да. Бьюсь об заклад, после выхода финальной серии, когда Майкл будет на
