За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

— Я докажу тебе обратное! — с жаром воскликнул Гера.

В ответ не было произнесено ни слова. И он был благодарен ей за это. Девушка не отпускала его руку — это тоже было добрым знаком. Герасим верил, что сейчас она думает о нём. И неважно что… Главное, что эти мысли посвящены ему. Так, молча под раскрытым зонтом, они дошли до беседки во дворе Полины. Девушка взглянула на замаранную кровью футболку Макса, сиротливо лежащую у скамейки, потом перевела взгляд на Герасима и, не простившись, быстро, будто опасаясь остаться, пошла к своему подъезду.

— Я не исчезну! — крикнул ей вслед Герасим. — Даже не надейся!

Он загадал: если она сейчас обернётся, всё у них сложится хорошо. И это свершилось! Полина не просто обернулась, а, остановившись у крыльца, одарила его тёплым взглядом. Это длилось лишь несколько мгновений, но ему показалось, что прошла вечность, прежде чем захлопнулась дверь.

Глава 17 Ай да Герасим Аскольдович!

1

Прибывший утром в Бобруйск вместе с профессором Пантелеевым и писателем Василием Шагановым Герасим, вернее, Герасим Аскольдович, как его уважительно называл при подполковнике Пантелеев, сразу взялся за дело. Близоруко щурясь от света настольной лампы, внимательно рассмотрел текст, изученный и скопированный днём ранее Шагановым, сличил его с шифром в книге, которую перевёл как «Духовные упражнения» под авторством Игнатия Лойолы, и, наконец, набросал перевод. На это, к безмерному удивлению подполковника, ушло не более десяти минут.

— Всё точно? — на всякий случай спросил Шаганов, когда Гера поставил скромную точку в конце последнего слова.

— Не сомневайтесь, — заверил его Норд.

В результате нехитрых манипуляций над раскрытым блокнотом получилась какая-то нелепица. Гера попытался воспроизвести написанное вслух. Уже после первых неуверенно прозвучавших из его уст слов Шаганов понял, что не ошибся, когда оценивал уровень сложности шифровки, потому что совершил грубую ошибку в её воспроизведении.

Молодой человек читал монотонно, без какой-либо ощутимой интонации. Шаганов чувствовал внутри какое-то лёгкое раздражение. Нет, не голос Норда его раздражал, а преграда, появившаяся на пути к расшифровке текста. Он пристально смотрел на неровные строчки не связанных между собой слов, плохим почерком нацарапанных на белом листке, и старался глубже вникнуть в этот ребус, загаданный кем-то очень далёким, неизвестным, но ставшим соперником сквозь разделявшее их время.

на, но, толщью, под, вод, не, дне,

Христа, тайна, хранится, ордена,

твоя, ты, если, и, избран, она, навек,

потеряй, возьми, же, иди, и, но, покой.

останутся, стоп, подошвы, твоих, сухи,

путь, храм, сей, когда, светлый, твой, благословит.

не, пути, с, но, выбором, прошу, ошибись,

судьбу, твою, тайны, иначе, страж, прервёт.

— Погодите! Остановитесь! — прервал «грустную песнь» Герасима Алексей Васильевич. — Дальше я сам. Идите отдыхайте. Завтра вы мне понадобитесь. И пригласите, пожалуйста, профессора. Будет и для него работа.

Гера попрощался и направился к выходу, но уже у самой двери остановился как вкопанный, оглянулся на подполковника и попросил:

— Можно я попробую заново расставить слова. Я тут подумал…

Шаганов посмотрел на него усталым безразличным взглядом и ничего не ответил, а Гера воспринял это молчание как согласие и подошёл к столу. Прежде чем взяться за карандаш, он как истинный учёный прокомментировал предстоящие действия:

— Уверен, что вы прекрасно знаете, что любой шифр, каким бы сложным он ни был, представляет собой систему расположения знаков. Именно систему. Любая хаотичность здесь исключена.

Шаганов молчал. И Гера, придав большей уверенности голосу, продолжил:

— Когда я произносил вслух эти с виду совершенно не связанные между собой слова, то системно перестраивал их в голове в разных вариантах, согласно написанным на страницах этой древней книги цифровым рядам. Сначала я формировал предложения по вашему принципу, но сразу понял, что этот путь ошибочен. Извините…

«Воспитанный парень. Образован и необычайно умён, — подумал Шаганов. — Вот бы мне такого в отдел».

— Потом я попытался расставлять слова в обратной последовательности и снова ошибся.

Когда я увидел, что моё не слишком выразительное чтение вызывает у вас лёгкое раздражение, — Шаганов удивлённо поднял бровь, — то обратил внимание на подчёркнутую цифру. Подразумевая, что это подчёркивание на что-то указывает, я решил сделать слово, зашифрованное под этой цифрой, примусом, что означает «первый» на латыни. И всё стало на свои места. Уже первые слова, которые я расположил в начале каждой строчки, придали общий смысл этому загадочному посланию из далёкого прошлого. А дальше всё оказалось проще. Оставшиеся слова я расставил так же, как обозначающие их цифры, расположенные по обе стороны от подчёркнутого числа: слева направо, от центра к краям. Всё, что у меня сложилось в голове, я, с вашего разрешения, изложу на бумаге. — Гера уверенно взял карандаш и размашисто вывел на чистом листе блокнота расшифровку.

Когда бумага заполнилась обновлённым текстом, Шаганов посмотрел на Герасима тёплым благодарным взглядом, прочёл написанное вслух:

Под толщью вод, но не на дне реки,

Хранится тайна ордена Христа.

И, если избран ты, она твоя навек.

Иди же и возьми, но потеряй покой.

Подошвы стоп твоих останутся сухи,

Когда сей светлый храм твой путь благословит.

Но с выбором пути, прошу, не ошибись,

Иначе тайный страж твою прервёт судьбу.

— Ай да Герасим Аскольдович! Ай да перспективный учёный! — не сдержав нахлынувших эмоций, воскликнул Шаганов. — Вы прекрасный аналитик и большой молодец! Вам бы в органах цены не было. Советую подумать над этим.

Гера скромно стоял у стола, ничем не проявляя радости в ответ на прозвучавшую похвалу от сурового на вид военного.

— Тут дальше ещё… — тихо произнёс он и сам прочёл вслух:

Храм в чреве своём ход тайный тебе отворит.

Сто саженей к югу и к западу сто ты пройдёшь,

И впустит Иисус тебя в дверь на кресте галерей.

За нею коснёшься святыни, что дремлет в веках,

Томится и ждёт, когда время её позовёт.

— Однако, — задумался над услышанным Шаганов, — звучит оптимистично, но если разобраться, то какая-то белиберда получается.

— Почему же белиберда, — спокойно возразил Герасим. — По-моему, здесь всё ясно и понятно изложено: от какого-то храма проложен подземный ход под реку, по нему следует пройти сто