дружат.
* * *
В репетиционной комнате горел свет. Через приоткрытую дверь было видно, как Гера Князев, лидер и клавишник школьной музыкальной группы «ДВерь», метался по комнате, точно лев в клетке.
– Не загрызет? – шепнула Роза, толкая перед собой Чижика и Тоню.
В репетиционной было по-своему уютно: у одной стены – инструменты, у другой – потрепанный диван из искусственной кожи, в углу – парта, расписанная автографами участников группы.
Квадратные панели с круглыми дырочками, которыми были обиты стены, превращали это место в оазис тишины в гудящей на переменах школе. К двери кладовки блестящими кнопками был приколот черный плакат с белой надписью «Не прислоняться».
Гера кивнул ребятам. Его тонкие губы кривились, а в янтарных глазах словно тлели печальные угли.
– Может, чайку? – едва войдя, Чижик бросился разгребать заваленную шнурами парту и заливать из пластиковой бутылки воду в электрический чайник.
– Фильтрованная? Уверен? – Тоня достала из рюкзака барабанные палочки.
Неожиданно в репетиционную заскочила Кнопочка – классная десятого «А», прозванная так за свою миниатюрность, – и запищала:
– Так, зайчики мои, с уроков я вас отпросила. А конт-рольную по английскому всё же писать придется. А еще у Аллы Васильевны юбилей, так что когда будете скучать, отберите парочку фото для памятного альбома, – Кнопочка для наглядности потрясла стопкой фотографий. – Вы же у нас сегодня самые свободные.
И удалилась, мелодично постукивая каблучками.
– Ага, свободные! – возмущалась Роза. – А еще – свободолюбивые!
Роза еще ворчала, когда дверь снова распахнулась, и они увидели… Антона Соколова.
– Слышал, вам басист нужен? – Антон переминался с ноги на ногу, почему-то обращаясь только к Тоне. – Я хорошо играю. Лёша Чижов подтвердить может – мы с ним в одной студии занимались. Классической гитарой.
В глазах у Геры вспыхнула надежда:
– Что ж, глотнем горячего чаю и проверим, какой из тебя басист. Тоня, срочно беги к завучу – отпрашивай Антона с уроков.
* * *
Пять часов репетиции, с перерывом на пирожки из столовой, пронеслись со скоростью болида «Формулы-1». Антон всем понравился. Надежда отыграть концерт, который планировался сразу после уроков, казалась теперь не такой уж несбыточной.
– Как нам узнать этого скаута из «Алых парусов»? На нем хоть какой-нибудь красный колпак с кисточкой будет? Или панама желтая? – Роза подняла пюпитр, рассыпав при этом все ноты.
– Следи за директором – не ошибешься. Главное, пошире улыбайся, – наставлял Гера.
Антон изучал плакат «Не прислоняться» на дверях кладовки:
– Вы фанаты метрополитена, что ли? Немного депрессивный.
– Нормальный плакат. Кредо бунтующего подростка, – Гера сматывал шнуры и складывал в пластиковый контейнер. – Наслаждайтесь, дети, последним летом детства! Пока можете.
И тут закапризничала Роза, повиснув у Чижика на руке:
– Хочу коктейль! Молочный коктейль!
– Роза, не начинай, – отмахнулся от нее Чижик.
Гера объяснил Антону:
– Просто нервы. У нее всегда так перед выступлением.
– Разбаловали мы ее, – вздохнул Чижик и умоляюще посмотрел на Тоню.
– Я могу купить, – Антон подмигнул Тоне. – Составишь компанию?
– Как мило, – Роза захлопала в ладоши и показала Чижику язык. – Не то что некоторые злюки!
– На оказание психологической помощи даю пятнадцать минут. Понятно? – строго распорядился Гера.
Ребята принялись перетаскивать инструменты в актовый зал.
Антон, взяв бас-гитару и коробку со шнурами, бросил Тоне:
– Я мигом. Помогу только.
Тоня осталась в репетиционной одна. Разыскала куртку – она валялась на полу у дивана, куда Тоня, войдя, бросила ее.
Вдруг вернулся Чижик. Увидев Тоню, смутился. Засунул руки в карманы.
– Слушай, чего Антон к тебе привязался? – смотрел он не на Тоню, а куда-то поверх дивана. – Он тебе нравится?
Тоня хотела ответить: «Конечно, нет!»
Но неожиданно для себя выпалила:
– Нравится!
Когда-то давно, в третьем классе, она была влюблена в Чижика, но, заметив, что Роза неровно к нему дышит, решила отступить.
Раздался звонок с урока – давно она так не радовалась этому обычно раздражавшему звуку, проникавшему под самую кожу. Выбежала и… чуть не врезалась в Антона. Сердце бешено застучало. Ясное дело – он все слышал.
– Идем?
Пока они с Антоном двигались к выходу, рассекая поток учеников, встретили Аллу Васильевну:
– Вы уж постарайтесь – я за вас болею! Я дочку с внуком на концерт пригласила.
* * *
Кафе, где продавали «волшебный» коктейль Розы, находилось через дорогу от лицея.
Дождь еще накрапывал, но дышалось легко. Откуда-то со стороны Педагогического университета тянуло свежестью молодой листвы и чем-то медовым.
У входа в кафе знакомая кошка-черепашка вылизывала рыжего котенка.
Тоня сделала глубокий вдох:
– Я тебя здесь подожду!
– Что-нибудь будешь?
– Мороженое?.. – И тут же осеклась. – Нет, ничего не нужно.
Антон исчез за дверью кафе. А все еще смущенная Тоня принялась носком туфли водить по трещинам на тротуаре.
Мимо проходила невысокая женщина в брючном костюме, за руку она держала плачущего мальчика лет пяти:
– Котя, не капризничай, мы почти пришли. Хочешь мороженого?
В этот момент вернулся Антон. В одной руке он держал молочный коктейль в пластиковом стаканчике, а в другой – мороженое в вафельной трубочке.
А дальше все случилось, как в замедленной съемке.
Рыжий котенок, видимо учуяв молочный запах, бросился под ноги Антону. Пронзительно замяукал, требуя угощения. Мальчик перестал плакать, оттолкнул руку мамы и потянулся к котенку. Черепаховая кошка выгнулась и зашипела – мальчик испугался, попятился на проезжую часть.
Тоню словно сковало невидимыми цепями, когда она увидела, как метрах в пяти от ребенка пытается затормозить черный «Вольво».
Визг тормозов. Крик женщины. Боковым зрением Тоня выхватила фигуру Антона, подлетевшего к мальчику, который тут же вцепился ручонками в его шею.
В глазах потемнело.
– Все хорошо! – сказал кто-то. Тоня узнала: это был голос Антона.
Зрение вернулось не сразу. Сперва Тоня начала различать очертания домов. Потом увидела сидящую на тротуаре женщину – она прижимала к себе ребенка. Какое счастье – малыш в безопасности! Над женщиной склонился мужчина в черном пиджаке, наверное, водитель черного «Вольво». И, наконец, растекшиеся на тротуаре коктейль и мороженое, которое лакали розовыми языками черепаховая кошка и ее рыжий котенок.
– Можно я тебя обниму? – Антон присел рядом с Тоней.
– Ни в коем случае! – Тоня показала на его испачканные пиджак и рубашку.
Улыбнулся:
– Ну, значит, пришла в себя.
Женщина подошла к ребятам: поблагодарила Антона, сунула ему упаковку бумажных платочков – она явно еще была в шоке.
– Ничего, если мы пойдем? У нас концерт.
Ребята бежали по пешеходному переходу на мигающий зеленый. Антон крепко сжимал все еще дрожащую руку Тони.
* * *
– А вот и вы! Ничего, что мы тут без вас надрываемся? – зашипела Роза, когда они вбежали в актовый зал, но
