class="p1">
Кролик. Ты зачем на линейку прибегала, если не классный руководитель?
Зина. Положено. Но я не против, линейка прикольная! Только меня отругали за то, что не явилась еще раньше.
Кролик. Кто отругал?
Зина. Успепя Ивановна. Самый заслуженный математик «на районе». У меня параллели восьмых и девятых классов, а у нее десятых и одиннадцатых. Взяла надо мной шефство.
Зина. Ау!
Зина. Куда пропал, Кроликов?
Кролик. Извини, на звонок отвечал. Редкое имя – Успепя.
Зина. Ага! Советское – УСпехи ПЕрвых ПЯтилеток.
Кролик. Слушай, мы ведь познакомились 20 августа?
Зина. Да, а 31 ты ускакал на стажировку. Бросил девушку на целых два месяца!
Кролик. Безответственный тип. Даже не спросил, какая у тебя школа.
Зина. Крутейшая! В Казанском переулке.
* * *
Кусок мела крошился, и облачка белых пылинок летели в глаза и нос. Стараясь не чихнуть, Зина четко проговаривала слова:
– Требуется выяснить, при каких значениях а данное уравнение…
Ей послышался гул. Слабый, едва слышный.
– …имеет корень, равный трем, и…
Это не гул, а мычание. На одной ноте. Когда тянут звук, не разжимая губ. Зина повернулась к классу:
– …и не имеет отрицательных корней.
– М-м-м… – пронизывало воздух.
Лица детей казались спокойными. Кто-то смотрел в тетрадь, кто-то – в окошко, некоторые – на Зину. Она вспомнила реплики, звучавшие, когда девятый «Б» входил в класс и замечал ее: «А где Петр Вадимович?», «Вадимыч ушел?»
– Семёнов! – вызвала Зина.
Мычание прекратилось. Худенький мальчик, сидевший за второй партой у стены, отложил ручку и встал. Мычал, похоже, не он. Зина смягчила тон:
– Витя, что является графиком линейной функции?
Мальчик опустил голову.
– Ли-ней-ной, посмотри на линейку!
Послышались смешки. Семёнов произнес:
– Прямая.
Зина кивнула. Повернувшись к доске, она стала объяснять ход решения задания. Мычание возобновилось. Уже не один голос, не два и не три, а больше десятка протестовали против ее урока.
Пальцы рук похолодели. Дети! Отругать их? Поставить двойки? Не выход. Слезы подкатили близко-близко. Захотелось убежать. На чердак или домой. Она судорожно вздохнула и вдруг представила укоряющий взгляд Успепи Ивановны: «В мое время учителя были умнее». Зина покрепче перехватила мел и вернулась к заданию.
– М-м-м. М-м. М-м, – робко замычала она вместо пояснений.
Звуки за ее спиной постепенно стихли. Зина продолжила мычать, но уже уверенно и бодро, то повышая, то понижая голос.
Момент щелчка дверной ручки она пропустила, но ощутила за спиной какую-то новую тишину, тугую, словно вздувшийся нарыв. Оборвав мычание, Зина обернулась. На пороге стояла Успепя Ивановна. Кашлянув, она вежливо попросила мел.
Зина, которую застали в нелепой ситуации, вместо неловкости испытала злость. Дурацкий предлог! Как ее смеют контролировать? Она завернула в салфетку несколько кусочков мела, отдала и сама закрыла за коллегой дверь. В полной тишине Зина вернулась к доске:
– Запишите домашнее задание. Завтра – проверочная.
* * *
Зина. Прикинь, меня прозвали Зи-Зи!
Кролик. Кто?
Зина. Дети. Я сама не слышала. Доложила Успепя. Возмущалась на всю учительскую, мол, Зи-Зи – это говорит о моем легкомыслии и низком авторитете. Как Жу-Жу или На-На.
Кролик. Вздор. Просто первые буквы имени. На птичку похоже – Зи-Зи.
Зина. Как сама-то живет с именем УСПЕПЯ?! Кстати, ее никак не дразнят, я не слышала. И дети, и учителя – только Успепя Ивановна.
Кролик. Уважают.
Зина. В субботу на большой перемене к ней выпускники приходили. Четыре курсанта Макаровки. С цветами, гитарой. Устроили концерт.
Кролик. Завидуешь?
Зина. Конечно, нет. Или да. Мне до такого расти и расти.
Кролик. Надо сделать свой выпуск.
Зина. Условие необходимое, Кроликов, но недостаточное! Чтобы выпускники навещали, надо сделать что-то большее. А мне бы с математикой разобраться.
Кролик. Есть проблемы?
Зина. Конечно. Проведу урок, выложусь, думаю – сегодня все получилось. А они приходят в следующий раз – и пустые. Я как в никуда говорила. Но если прорывает эту пустоту – не представляешь, как круто!
Кролик. Пример в студию!
Зина. Неделю назад, на геометрии. Проходим соотношение между сторонами и углами треугольника. Витя Семёнов – я рассказывала о нем – толковый, но робкий. Если вопрос в лоб, теряется, а проверочные пишет норм. Вызвала его к доске решать задачу. А сама между рядами хожу. Опрашиваю класс. Витя пишет. Там надо было график достроить, как я показывала. Он достроил. Логика решения, вычисления – все, как я объясняла. Не какой-то Вадимыч, а именно я. Не знаю, как передать. Волна восторга! Человек умеет, потому что я научила.
Кролик. Пятерку поставила?
Зина. Конечно.
Кролик. А себе?
Зина. Да я о другом, не тупи! Я не хвастаюсь.
Кролик. Конечно! Как огородник не хвастается грядками. Но с тобой, Зи-Зи, я готов изучать даже агротехнику!
* * *
– Можно-можно? – голова в черных кудряшках до плеч заглянула в класс.
Надя Введенская, пробежав между столами с перевернутыми стульями, кинула возле первой парты рюкзак, опустила с грохотом стул и села. Тут же подняла рюкзак, покопалась в нем, достала ручку и блокнот, опустила рюкзак и замерла, глядя на Зину, сидящую за учительским столом.
Сегодня на уроке Надя полностью игнорировала замечания Зины. Сперва шушукалась с соседкой, потом огрела учебником Витю, перекинула на другой конец класса записку и даже поговорила по телефону. Телефон и стал последней каплей.
Зина чертила на доске график с помощью длинной деревянной линейки, когда припевом про муси-пуси грянул звонок мобильного.
– Кто не выключил телефон?
В полной тишине раздался шепот Введенской:
– Подожди-подожди, сейчас запишу.
– Надя, выключи телефон, – велела Зина.
Введенская не услышала. Прижимая к уху розовую «раскладушку», она похлопала ладошкой по тетрадям и обернулась к Вите:
– Дай ручку!
На Зину накатило неукротимое, яростное желание треснуть по кудрявому затылку линейкой. Мозг мгновенно просчитал кратчайший путь и силу удара. И только потом ужаснулось сердце: «Я с ума сошла! Нет!» Однако сдержать инерцию движения уже не удалось. За несколько тягучих секунд Зина словно со стороны увидела, как в три прыжка добралась до точки нападения. Рука с линейкой поднялась и опустилась. Бац! По столешнице. Введенская повернулась и только тут, впервые за весь урок, осознанно посмотрела на учительницу.
– Зайди ко мне после уроков, – попросила Зина.
И вот теперь Надя сидела в классе с перевернутыми стульями.
– Хотите сырник? – неожиданно спросила она.
– Хочу, – призналась Зина.
Надя вытащила из рюкзака контейнер, со щелчком открыла и протянула пышный румяный кругляш.
– Спасибо, – поблагодарила Зина и, достав коробку с салфетками, откусила кусочек.
Сырник оказался нежнейшим. Тот, кто его приготовил, сильно любил эту вертлявую Надю.
– А вы всегда мечтали быть учителем?
– Нет, – призналась
