Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
вышибала отвечает:
– Нет, простите, детки. Ничем не могу помочь.
– Но у меня есть письмо. – Я показываю ему распечатку письма, будто она способна что-то изменить.
Он забирает у меня бумагу, и его взгляд задерживается на верхней строчке. Затем он говорит:
– Это не твой имейл.
Я сглатываю.
– Он тетин. Моей тети Люси.
Вышибала осторожно складывает распечатку и возвращает ее мне. Потом достает четыре неоново-оранжевых браслета из кармана жилетки и надевает их нам на запястья. От удивления у меня отвисает челюсть.
– Только попробуйте посмотреть в сторону бара – вылетите сразу же.
Когда остальные заходят внутрь, вышибала придерживает меня за локоть.
– Люси была очень хорошим человеком, – говорит он.
Я киваю и мысленно благодарю ее за сегодняшнее маленькое чудо.
Оказавшись в зале, мы находим столик сбоку от сцены и очень-очень далеко от бара. Мимо проходит официант, кидает взгляд на наши браслеты и приносит четыре стакана с водой.
Милли пододвигает стул поближе к нам и приглаживает волосы.
– А тут дофига мужчин, вам не кажется?
Ханна окидывает взглядом помещение, и выражение ее лица неуловимо меняется.
– Дай-ка свое письмо.
Я отодвигаюсь от нее.
– Что? Зачем? Не дам.
Она тянется к моему карману и, несмотря на то что я отчаянно от нее отмахиваюсь, вырывает у меня распечатку. Милли и Аманда завороженно глазеют по сторонам и ничего не замечают. Ханна пробегает по письму взглядом.
– Ну ничего себе!
Свет постепенно меркнет.
– Что?
Она качает головой.
– О боже. Ты ничего не понимаешь, да? – Ханна хлопает ладонью по столу и прыскает со смеху. – Милли, – продолжает она, – твоя мамочка заставит тебя вымыть глаза с мылом, когда ты вернешься домой.
Губы Милли вопросительно округляются, но больше я ничего не вижу, потому что в клубе становится совершенно темно, и только у бара горят несколько огоньков.
Из динамиков раздается низкий чувственный голос:
– Распутники и потаскухи, дамы и господа, добро пожаловать в «Убежище» на вечер Долли Партон!
Толпа радостно откликается.
– Первой на сцену сегодня выйдет прекрасная мисс Кэнди Диш! Поприветствуем ее от души!
Прожектор освещает центр сцены, и в его луче появляется высокая женщина в огромном блондинистом парике. На ней бархатное вечернее платье в пол цвета спелого лайма. Макияж чересчур яркий, губы очень пухлые, очевидно нарисованные. Начинается музыка, и с первых же нот я узнаю песню. Это «Higher and Higher».
– Твоя любовь вознесла меня, – поет она, – выше, выше и выше.
Темп нарастает, и, хотя певица худая и плоская, у нее внезапно, как по мановению волшебной палочки, обнаруживаются весьма заметные бедра. Вся сотрясаясь, она поет каждой клеточкой своего тела. Я совершенно поглощена происходящим на сцене. Мне даже не приходит в голову полюбопытствовать, какое впечатление певица произвела на моих подруг. Я подпеваю и, только когда Кэнди Диш заканчивает свое выступление, замечаю, что Ханна, хохоча, бьется в истерике.
Глаза у меня привыкли к темноте, поэтому я вижу, как Милли поворачивается ко мне с тем же изумленным выражением на лице, как и в тот миг, когда погасили свет.
– Уиллоудин, – говорит она, – поправь меня, если я ошибаюсь, но это ведь был мужчина, верно? Очень красивый мужчина.
Я оглядываюсь. Повсюду держащиеся за руки мужчины. Обнимающиеся девушки.
– Это круче, чем реалити-шоу, – шепчет Аманда.
Толпа аплодирует, а Кэнди Диш кланяется и делает реверансы.
– А теперь послушаем божественную Бритни-с-пирса!
Из-за кулис выходит другая женщина, и теперь мне становится очевидно: массивная квадратная челюсть, широкие плечи, едва заметная щетина, проглядывающая из-под макияжа.
Мы попали на дрэг-шоу.
Я выпрямляюсь.
От волнения у меня в животе порхают бабочки. Впервые с той ночи, когда я сидела в кузове вместе с Бо и любовалась метеоритным дождем, ко мне возвращается ощущение, что моя жизнь наконец началась.
– Я почти впечатлена, – хмыкает Ханна.
Мы сидим в маленьком замызганном баре в самом сердце западного Техаса и наблюдаем, как на сцене дрэг-квины всех возможных цветов, пропорций и размеров выкладываются по полной, отдаваясь залу без остатка. На них изысканные сверкающие платья, безумные парики и невероятно высокие каблуки. Каждая при этом по-своему красива. Вскоре на сцену выходит дрэг-дуэт (причем женщина переодета под Кенни Роджерса [21]) и исполняет «Islands in the Stream».
Однако мое сердце безраздельно принадлежит низенькой дрэг-квин азиатской внешности по имени Ли Вэй. На ней светло-голубое платье-мини с длинной бахромой из пайеток, которые с каждым движением превращают силуэт артистки в сияющее пятно.
В тот миг, когда на Ли Вэй падает свет прожектора, начинается музыка и весь бар с первой же ноты приходит в неистовство. Играет песня «Jolene».
Возможно, сейчас я скажу банальность, но, если бы мне всю жизнь пришлось слушать одну песню, я выбрала бы «Jolene». Нравится она всем, но мне хочется верить, что эту песню могут понять и прочувствовать лишь те, кому серьезно разбивали сердце. Только подумать: Долли Партон – сама Долли Партон – обращается к некой загадочной Джолин, которую считает прекраснее и достойнее себя, и умоляет не уводить у нее мужчину. Песня прилипчивая, и
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
