икру и телячий язык. Правящая партия будет настаивать на курице вместо рябчиков и зеленом горошке вместо икры. Коммунисты же всей фракцией будут голосовать за докторскую колбасу и соленые огурцы вместо свежих. Согласительная комиссия прозаседает два месяца и сможет договориться только об одном ингредиенте, который устраивает всех, – водке майонезе «Провансаль». Дело дойдет до народного референдума, в ходе проведения которого обнаружатся страшные приписки в пользу курицы и зеленого горошка. Впрочем, больше всего голосов будет подано за водку, которую власть накануне тайно внесет в бюллетени, чтобы отвлечь народ от справедливой классовой борьбы.
* * *
Что ни говори, а муравьям все же повезло. Прибавь им Господь всего один атом углерода в муравьиный спирт и… Да кто бы покупал в магазинах водку?! В деревнях муравейники были бы в огородах. Это у малопьющих, которые для собственного употребления. А у тех, кто на продажу, были бы целые муравьиные пасеки. В городах, конечно, возможности не такие. Держали бы муравейники в специальных аквариумах, как рыбок. Самогонщиков так и называли бы – «муравейные братья». Или алкашей. Нет, алкашей называли бы «муравьедами».
Зато была бы водка дикая и домашняя. Из спирта диких муравьев и домашних. Водка «Мурашки» – почувствуйте себя в коллективе. Была бы еще африканская термитовка – золотистая на цвет и ужасно злая. Слона завалит. Или дамская водка, сладкая. Муравьи, как известно, доят тлей. Вот как раз с добавлением этого секрета… Да, она так бы и называлась «Растлительная». А есть еще муравьи, которые питаются грибами… Ну, тут все понятно. Ее возили бы из Голландии в глиняных бутылках, залитых сургучом. Или из Мексики, за бешеные деньги. На этикетке был бы изображен хохочущий шестиногий индеец с муравьиными усиками и мандибулами.
* * *
Вдруг задумался – сколько лет считалке «эники беники ели вареники»? Понятно, что она не старше вареников. Но ведь и вареникам тоже не одна сотня лет. Как вообще такие считалки передавались от одного поколения детей к другому? Или взять, к примеру, знаменитое «эни бени рики факи турбо урбо сентябряки». Это же вообще какое‑то древнее заклинание на исчезнувшем языке. Сентябряки, положим, не старше Древнего Рима, а рики и факи? Может, ими пользовались еще дети Древнего Египта.
Если бы я был президентом Академии педагогических наук, то организовал бы целую лабораторию или даже институт по изучению детских считалок. С удовольствием и сам бы пописывал статейки на тему происхождения, к примеру, считалки «шишли‑мышли сопли вышли». Вдруг эти сопли начали выходить в незапамятные времена у каких‑нибудь вятичей или кривичей. Так и вижу древнее племенное святилище и жреца, который заклинает простуженного сопливого воина или ребенка. Тлеют угли жертвенного костра, кисло пахнет овчиной, деревянные идолы стоят мрачные, липкие от куриной или бычьей крови, а между ними ходит жрец, мерно бьет в бубен и монотонно поет: «Шишли мышли… шишли мышли…».
* * *
Так вышло, что я могу отмечать несколько профессиональных праздников: могу – День науки, могу – День поэзии, могу – День изобретателя и рационализатора, могу – День переводчика, День писателя и даже День химика. Могу, но не знаю как. Возьмем, к примеру, День науки. Как его отметить? Собраться узким кругом, поплакаться друг другу в жилетку, проклясть правительство, напиться и расползтись. С Днем изобретателя такая же история. С той лишь разницей, что сначала можно достать принесенные с собой не внедренные в промышленность еще советские авторские свидетельства, российские патенты, облить слезами их тисненые красные печати, а потом уже проклясть правительство, напиться и расползтись.
С Днем писателя, не говоря о поэтах, все обстоит еще хуже. Так и вижу Пушкинскую площадь в праздничном убранстве. По ней, путая шаг и заплетаясь нетрезвыми ногами друг за друга, идут нестройные колонны писателей и поэтов. То тут то там вспыхивают мгновенные ссоры, потасовки, слышатся крики: «Тебе кто сказал, что ты поэт, а?! Из тебя поэт, как из… Нет, ты прочти!.. Это стихи?! Это рифма? За такие стихи надо в морду… Это твоя Муза?! Ты где ее подобрал? В подземном переходе у Павелецкого?..» Потом еще до поздней ночи придется уговаривать их расползтись и не драться с писателями и поэтами, которые расползаются с площади Маяковского.
Вот я и думаю, что нам нужны совсем другие праздники. Непрофессиональные и бесполезные. Вроде Нового года, хотя, конечно, и его превратили в полезный за много столетий, а жаль22. Я посидел, подумал и у меня получился День утраченных иллюзий. Все ходят задумчивые, ищут. Кто‑то находит свои, а кто‑то чужие. Организовать бюро по обмену иллюзиями. А не то замуровывать их в стены домов или тех мест, где они были утрачены. Еще и с памятными табличками. «Здесь утратил(а)… а думал(а)… а надеялся(ась)… чтобы еще хоть раз… да ни за что». Или совсем кратко: «Какой я был лопух…».
Или День сбывшихся желаний. Все уже дали себе зарок желать осторожно и теперь ходят задумчивые, соображают, что теперь с этими сбывшимися желаниями делать. Организовать бюро по обмену. Не выбрасывать же их. А не то замуро…
Или пусть будет День людей, много о себе понимающих. Все ходят задумчивые и много о себе понимают. Даже больше, чем хотелось бы. Организовать бюро, где люди, много о себе понимающие, могли бы делиться этим лишним пониманием с людьми, мало о себе понимающими, или с людьми, вообще ничего о себе не понимающими, но много понимающими о других. И пусть делятся сколько хотят. Сами потом напьются, подерутся и расползутся.
* * *
Слушал «Очи черные» в исполнении Шаляпина и хора. Вообще, я человек скромный. Не мот, не транжир какой‑нибудь. Такси лишний раз не возьму. И в быту тоже. Шапка цигейковая, куртка на китайском пуху и трусы в турецкую полоску. А когда в ресторан меня нелегкая занесет, то всегда, даже и мимо воли, думаю, что если бы стоимость этого фондю или чизкейка перевести на обычные котлеты или бокал дайкири измерить в рюмках клюквенной настойки, то из‑за стола бы уносить пришлось, а не уходить с чувством тяжелого голода… О чем, бишь, это я… Да! Слушал я, слушал и вдруг почувствовал острое желание промотать не доставшееся мне по наследству имение, залить шампанским соседей снизу, нанять лихача и гнать к Яру, чтобы там всю ночь не спать, не знать удержу, не думать о последствиях, швырять доллары и акции Газпрома под ноги цыганкам, упиваться тем, чем невозможно уесться, а утром встать, отряхнуть с колен цыганок, сигарный пепел – с лацканов смокинга, вычесать из бороды и усов застрявшие
