ее часть становится на место. Сэм обнаружила, что ей нет дела до того, что это совершенно неизящный вид спорта, что к концу вечера пот заливает глаза и пропитывает собранные в хвост волосы, что она вся красная и без макияжа. Другим женщинам, от худенькой Фатимы до Аннетт, чьи необъятные формы с трудом помещались в огромные треники, безразлично, как она выглядит, куда ездит в отпуск, соответствует ли ее фигура нормальному соотношению мышц и жира. Они обменивались ухмылками во время мучительной разминки, улыбались, глядя на чужие хуки и джебы, одобрительно кричали, если у нее получался хороший удар. Сид обращался со всеми как с настоящими спортсменами – требовал результатов и в шутку грозил, если кто-то недостаточно выкладывается. И среди всего этого Сэм видела в углу Джоэла, который с бешеной скоростью обрушивал на грушу град ударов и улыбался ей, утирая предплечьем пот со лба.
И что-то менялось. Четыре тренировки – и Сэм обнаружила, что чаще выпрямляет спину на работе и ходит так, будто мышцы пресса стали крепче. Когда Саймон начинал распекать ее за очередную якобы совершенную ошибку, она кивала и соглашалась, но мысленно представляла, как врезала бы ему по подбородку – хук с правой, потом апперкот, три, четыре, пять, шесть! Может, ей лишь показалось, но он становился раздражительным и нервным из-за того, что она не сдавалась. Приятная мысль.
– Есть тут кто? – Сэм открыла дверь и сняла пальто. Телевизор выключен, и она поневоле задумалась, дома ли Фил вообще, а потом сказала себе:
«Куда он денется?» Дома, конечно, где еще ему быть?
В душу прокралась обреченность, и Сэм велела себе перестать думать об этом, чтобы сохранить положительный настрой после тренировки, которого обычно хватало на несколько часов. Раз, два, три, четыре. Уверенная стойка. Ноги словно прирастают к земле.
Фил и Кэт на кухне, сидели за столом и молча ели лазанью. Сэм остановилась у двери.
– Привет! – с удивлением сказала она. Они почти никогда не готовили, когда ее не было дома. – Начали без меня!
– Мы же не знали, когда ты вернешься, – ответила Кэт, не глядя на нее.
– А… Я хотела позвонить, но замоталась. Кто купил лазанью?
– Я, – ответила Кэт, отрезала маленький кусочек и отправила его в рот.
Сэм не сразу заметила довольно странную атмосферу. Фил так и не поднял глаз от тарелки. Он безрадостно тыкал в лазанью вилкой, словно вкус ему безразличен, просто нужно восполнить запасы энергии.
– Это так мило, дочка. Спасибо. – Сэм положила сумочку на столешницу. – А для меня тарелка найдется?
– В буфете, – безучастно сообщила Кэт, и Сэм пристально посмотрела на нее, но по-прежнему ничего не понимая.
Она взяла тарелку и села за стол, положив себе кусок лазаньи. Так хотелось есть… Ей было приятно думать о том, сколько калорий она сжигает каждый вечер. Сэм нагребла овощей из общего блюда и принялась за еду. Фил не смотрел на нее. Он все так же медленно отправлял в рот маленькие кусочки. Сэм осмотрела стол.
– Как у вас дела? День прошел хорошо?
– Нормально, – ответил Кэт.
– Чем занималась?
– Да ничем особо.
– Фил, а ты? – спросила Сэм.
– Нормально.
Она отправила лазанью в рот. Вкусно. Лучше уж думать об этом, а не о странной атмосфере за столом.
– Это хорошо. – Сэм сделала паузу, но больше никто ничего не говорил. – Так вкусно!
– Обычная лазанья от «Теско», – вдруг огрызнулась Кэт и резко встала из-за стола. Она отнесла пустую тарелку к посудомойке, поставила ее внутрь и направилась к двери. – Пойду к Коллин. Допоздна сидеть не буду.
Сэм попыталась что-то сказать, но дочери уже не было.
Она повернулась к Филу.
– Что творится с Кэт?
Тот продолжал жевать.
– Она странно себя ведет в последнее время. Тебе так не кажется?
Фил покачал головой и жевал так, словно разучился говорить.
«Да он, наверное, даже ничего не заметил», – подумала Сэм. И подавила вздох.
– У меня хорошие новости, – бодро произнесла она. – Точнее, не знаю, хорошие ли. В общем, Мириам Прайс, та женщина, с которой я подписала крупный контракт, попросила меня встретиться с ней за обедом на этой неделе. У нее нет причин со мной видеться, заказ-то мы выполнили, и она осталась довольна. Сказала, хочет кое-что обсудить. Наверное, какой-то пустяк, да? Вдруг ей просто совет нужен. Но я рада, потому что… она – очень интересный человек, сильный, понимаешь? И когда такие люди хотят с тобой пообедать, это приятно.
Фил кивнул и отправил в рот еще кусок лазаньи на вилке.
– Знаешь, иногда я думаю, а может… Я знаю, что «Харлон энд Льюис» ищут специалистов по работе с клиентами. Вот думаю, может, наплевать на все и спросить ее, есть ли у них какие-то вакансии. Тогда я избавлюсь от Саймона, так?
– Да, – ответил он.
– Вдруг там больше платят, – добавила Сэм. Она не рассказывала Филу, что ее могут в любой момент уволить. Казалось, что этот разговор ему сейчас не по силам.
Муж ничего не отвечал.
– Мне, конечно, нравятся люди, с которыми я работаю, – при этих словах щеки опалило жаром, но Сэм надеялась, что румянец не слишком заметен. – Но если Саймон никуда не денется, может, лучше уйти. Попытаться, наверное, стоит, да?
Фил перевел на нее взгляд. На его лице отсутствовало всяческое выражение. А потом он снова посмотрел в свою тарелку.
– Фил?.. Все в порядке? – наконец спросила Сэм.
– Нормально.
Он доел и, хотя Сэм оставалась за столом, тяжело поднялся, поставил тарелку в посудомойку и направился в гостиную. Ей пришлось ужинать в одиночестве.
Уже довольно давно в те часы, когда, по мнению Сэм, он крепко спал, Фил бодрствовал – с закрытыми глазами, борясь с отцом в предрассветное время, чувствуя хватку костлявых пальцев на запястье, не в силах отвернуться от пристального, яростного взгляда. Иногда ему казалось, он парализован, затерян в бесконечном круговороте повторяющихся мыслей: «Ты слабак, бесполезный человек! Сделай это! СДЕЛАЙ ЭТО!» Сейчас впервые за много месяцев призрак отца оставил его в покое, хотя облегчения это не принесло. Теперь Фила донимали мысли о том, как женщина, лежащая рядом, касалась тела другого мужчины, загораясь от его близости. Сколько это уже продолжалось? Какую ложь она выдумывала, чтобы удрать из дома? Эти пару недель Сэм не раз приходила домой раскрасневшаяся, запыхавшаяся, и от мысли о том, чем она могла заниматься с этим неведомым любовником, у Фила сводило живот, и он подтягивал колени к груди, съеживаясь на боку. Его Сэм. Женщина, с которой он смеялся, с которой спал столько
