Далай, бывший повар Сурэна, приготовил вкусный обед. Егор принес вина, сладостей. Звенели рюмки, нестройно гудели голоса.
— Это ненадолго, — говорил Егор, — я все равно вытащу тебя назад!
Он радовался, что Дугар стряхнул с себя оцепенение, владевшее им в последние дни.
— Я уверена, что вас восстановят в партии, — сказала Дэлгэр. — Пишите нам почаще. Вы знаете, есть и в партии, и в государственном аппарате люди, которые возомнили себя сверхреволюционерами. Правильно их прозвали — «левый уклон». Вот они-то и бросают тень на всю партию. Но скоро все наладится, я твердо в этом уверена.
Друзья проводили Дугара к почтовой машине, следовавшей в Хубсугульский аймак. Егор обнял и поцеловал Дугара и его маленького сына.
— Не падай духом, друг, все будет хорошо, вот увидишь, — шепнул он.
Машина мягко тронулась с места. Егор шел следом и долго махал рукой. Несмотря на горе, на сердце у Дугара потеплело: друзья не бросили и никогда не бросят его в беде одного. Он крепче прижал к себе сына: машина открытая, а осенний день был холодным. Улан-Батор остался позади. Губы Дугара беззвучно шевелились: «Прощай, город, свидимся ли мы с тобою снова?»
ГЛАВА ПЯТАЯ
Теплое весеннее солнце растапливает наледь на степной траве, и воздух наполняется ароматом чия. На базе грузят муку. Трое грузчиков в засыпанной белою пылью одежде то и дело вскидывают на спину мешки и укладывают в кузове грузовика. Не успевают они передохнуть, как подъезжает новая машина, полная, ожидающая разгрузки. Учетчик поторапливает рабочих. Лишь одного из них, высокого, широкоплечего мужчину средних лет, торопить ни к чему, он и так трудится не покладая рук.
Дугар поступил грузчиком на склад аймачного кооператива. Чтобы прокормить семью, заработка хватало. Вечерами Дугар возвращался домой усталый, грязный, но довольный: у него есть работа. Теща огорчалась, что Дугар изводит себя, и не раз предлагала продать на базаре ее золотое кольцо; но Дугар говорил, что любой труд лучше вынужденного безделья. Иногда он охотился. Так проходило время…
У склада засигналила вновь прибывшая порожняя машина. Ее быстро нагрузили, но мотор не заводился, и шофер никак не мог отъехать. По давней привычке Дугар осмотрел колеса и ощупал резину; шины были покрыты засохшею грязью.
— Мыть надо машину, уважаемый, — сказал Дугар.
Шофер засмеялся:
— Посмотрел бы я, как бы ты ездил чистенький на моем месте.
Загудела еще одна машина, требуя освободить подъезд к складу. Учетчик всполошился:
— Товарищ водитель, отъезжайте поскорее!
Шофер, который уже и без того нервничал, раздраженно бросил что-то грубое другому водителю, началась перебранка. Потом первый шофер подошел ко второму, попросил помощи, но спор продолжался. Дугар тем временем открыл капот. Так и есть! Водитель, как видно, совсем неопытный: отсоединились провода высокого напряжения. Дугар подсоединил их, вскочил в кабину и отвел грузовик в сторону. Подошел водитель и смущенно, без единого слова, сел за руль. Но Дугар и без слов понял, как тот ему благодарен.
Прошло несколько дней. Однажды Дугара подозвал учетчик. Рядом с учетчиком стоял незнакомый человек.
— Вы Дугар? Поедете со мной. Вас приглашают в Хатхыльский городской комитет партии.
Дугар торопливо сбросил халат, почистил дэл. Незнакомец привел его в длинное белое здание горкома, распахнул дверь одной из комнат. За столом сидел пожилой мужчина, полный, с внимательным взглядом.
— Вы шофер?
— Да.
— Где работали раньше?
— На первой базе Монголтранса, в Улан-Баторе.
— Почему ушли с работы?
— Я не ушел, меня выгнали, — отчеканил Дугар.
Хотя ему указали на стул, он продолжал стоять и мял в руках шапку.
— Вот и расскажите все подробно, чтобы я понял.
Выслушав Дугара, он сказал:
— Ваше прошлое не так уж страшно, партия разберется. А пока переходите на работу к нам. Да, да! Будете возить нашего секретаря.
Дугар не поверил своим ушам. Даже руки у него вздрогнули, словно ощутив на мгновение тепло автомобильного руля.
— Но ведь я же враг, богач…
— Тебя не поймешь: то ты грузчик, то богач, — сердито сказал человек за столом. — Чему прикажешь верить?
— Я вам уже сказал, я сын бедняка-охотника, за богача меня приняли из-за тестя. Я был в партии, воевал за нее. А теперь у меня не осталось ничего, кроме чистой совести, — с горечью произнес Дугар.
— Ладно, товарищ, сделаем вот как: возьмем тебя на работу — шофер нам нужен позарез, — а об остальном поговорим после. Только ты пока не очень о себе распространяйся — сам понимаешь, какие трудности переживает сейчас партия. Сможешь приступить к работе завтра?
Дугар возвращался домой окрыленный. Он снова сядет за руль, снова машина будет ему повиноваться! Мог ли он мечтать о таком счастье?
* * *
Однажды среди ночи Дугара разбудил старик курьер.
— Я за тобой, сынок. Секретарь срочно выезжает в худон.
Дугар сунул за пазуху револьвер, взял, по совету тещи, дэл, подбитый мехом, поцеловал спящего сына и торопливо вышел из юрты. Темнота стояла такая, что не было видно даже дороги под ногами. Нигде ни огонька; только в здании горкома светились все окна. Дугар прошел прямо в гараж и выкатил свой «форд». За шторами мелькали тени. Изредка хлопала дверь, пропуская вновь прибывающих. Очевидно, по какому-то чрезвычайному поводу собирались горкомовцы в полном составе. Наконец все собравшиеся вышли на улицу. Секретарь и еще двое сели к Дугару, остальные бросились к грузовику. Дугар заметил, что все вооружены.
— Едем! — коротко приказал секретарь. — В сомон{64} Их-улы.
«Форд» тронулся и побежал по степной дороге, разгоняя темноту светом фар. Грузовик ехал следом. «Куда мы едем? — ломал себе голову Дугар. — Может, на охоту? Как раз время бить волков». Но седоки сидели молча, никто не обмолвился ни единым словом. Секретарь не шевелился, глядел прямо перед собой, хотя обычно всегда беседовал с Дугаром в пути. «Может, он узнал, что мне нельзя доверять, и потому молчит? — подумал Дугар с грустью. — Если меня выгонят из горкома, подамся в тайгу вместе с сыном и старухой. Прокормимся охотой».
Машина по-прежнему мчалась по дороге; время от времени свет фар выхватывал из мрака одинокие деревца. Ветви казались тонкими, причудливо заломленными руками. Вскоре темнота поредела, слабый рассвет поднялся над степью. А вот наконец и поселок, административный центр сомона Их-улы. Дугар остановил «форд» у крыльца сомонного правления. Было еще совсем рано, но в поселке, к удивлению Дугара, словно бы никто и не ложился спать. По пыльной улочке то и дело проносились конники — по двое, по трое. Примчался из степи всадник и, даже не привязав коня, бросился в дом. Еще через некоторое время с
