Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
потерять Генри, и он не собирался этого допускать. Шестеро? Пусть отправляются в ад, все до единого. Мистер Антробус тоже быстро приближался к сборищу. Он наткнулся на происходящую сцену вскоре после прибытия молодых джентльменов и все пытался понять, как будет лучше помочь своим друзьям – бежать за полицией или попытаться собственным голосом вернуть сборищу трезвость рассудка. «Остановитесь!» – рявкнул он, но его голоса никто не расслышал. Подбегая ближе, он снова закричал: «Господа, пожалуйста, не надо!» Но самый смелый из них уже расстегивал брюки. Каждый из собравшихся был целиком поглощен либо своей целью, либо приближавшимся к ним маленьким орущим джентльменом.
Пока Антробус отвлекал нападавших, Билли налетел на них с другой стороны, решив, что при достаточной скорости он сможет превратить одно тело в таран против других, в результате чего сбившаяся в кучу компания повалится наземь. Его план сработал наполовину. Он толкнул самого крупного из джентльменов, который, в свою очередь, опрокинул двух других, прежде чем врезаться в зачинщика, уже стоявшего с брюками у колен. Но вместо того, чтобы упасть сбоку от Генри, как надеялся Билли, этот джентльмен упал на нее, в результате чего двое других, которые ее держали, разбежались в стороны, бросив бессознательное тело Генри на камни мостовой.
Молодой человек приземлился на Генри, тут же вогнав острый край брусчатки ей в затылок. «Когда череп с мозгом разбиваются о камни, они издают особый звук, – сказал Антробус, – и, надеюсь, этот джентльмен никогда его не забудет. Надеюсь, этот звук будет преследовать его до самой смерти».
– Джентльмен? – От рассказа Антробуса меня передернуло, вина, и гнев, и стыд одновременно тянули меня каждый в свою сторону. Я тонул в крови, моче и поте, зловонных миазмах этих убогих улиц. И из этого я выхватил единственное слово: – Джентльмен?
Мистер Антробус уронил голову в знак согласия. Он был полностью обессилен. У него не осталось ничего, что он мог бы мне предложить, только собственная беспомощность, требовавшая неотложного внимания.
Возможно, из всего, что я слышал, ухватиться за это было проще всего. Образованные юноши высшего сословия, сливки Империи. Даже распалившись гневом, выжигавшим все остальные чувства, я знал, что снова что-то упускаю. Я чего-то не видел, не чувствовал. Прошли месяцы, и я уже проделал много лиг, оказавшись в другом мире, прежде чем я позволил себе подумать о Генри. Действительно подумать о ней, прочувствовать ее отсутствие и то, каким образом это отсутствие было навязано миру. Но в тот день я осторожно отложил ее в сторону, засунул за мягкую подкладку плаща. Бедная, милая, упрямая Генри, чей образ я до сих пор вижу долгими ночами, с лицом, скрытым обрывками маскарадной маски.
Это нужно было сделать немедленно. Мне давно нужно было предстать перед Ангусами, чтобы загладить вину за свое поведение. Больше времени не было. Они знали, что я пропадаю по ночам, и, я был уверен, уже начали терять веру в мою добродетель. Мои заявления о том, что я выхожу бродить по ночам, чтобы понаблюдать за жителями Лондона, больше не воспринимались всерьез, – конечно же, Ангусы знали, что я сам стал ночным бродягой и не чурался пьянства. Прошли дни прогулок в парке и совместных восторгов перед чудесными городскими диковинками. Мистер и мисс Ангус были слишком добры и слишком вежливы, чтобы открыто высказывать мне свое порицание, но с отъездом Художника мое поведение становилось все более беспорядочным, и я практически не оставил им выбора.
Мы с Билли не виделись уже несколько недель. Как написал мистер Антробус вскоре после случившегося, Генри была еще жива, но в тяжелом состоянии. Ее мать не позволяла Билли ее навещать. Тот обвинял равно меня и себя самого и был безутешен. Мне следовало держаться от него подальше.
Мы с мистером Антробусом еще раз встретились в кофейне, чтобы он смог сообщить мне о решении судьи касательно нападения на Генри и попрощаться. Никакого дальнейшего расследования не предполагалось. Шесть обвиняемых были допрошены, и все описали одну и ту же сцену: молодая женщина, одетая мужчиной, поставила себя в глупое положение, вследствие чего началась неразбериха и драка. Билли ухудшил дело, – он был очень агрессивен, – и в потасовке с Генриеттой Лок произошел несчастный случай.
– Понятно, – сказал я. – Но, конечно же…
– Мистер Нептун просил пересмотреть дело, но его голос мало значит против голосов тех шестерых, которые все ручаются друг за друга. Если он будет настаивать, то может сам попасть под обвинение.
– Но она жива! Ведь есть же надежда?
– Не для мистера Нептуна. Мать мисс Лок винит его за то, что случилось, и не позволяет ему навещать ее. Он хочет оплатить лечение, но у него нет таких средств. Ее семья все равно не приняла бы его помощи, поэтому я навестил их с нашим семейным врачом и сказался просто свидетелем, чтобы они не подумали, что я сообщник мистера Нептуна, как решили в полиции. Врач не нашел ничего нового, что можно было бы сделать для нее, мистер Понеке. Она либо поправится… либо нет.
Я не мог думать об этом. Я не мог думать о бедной Генри. Столько жизни в каждом ее шаге. Я не мог думать о том, что этой жизни больше нет.
Больше по этому поводу сказать было нечего, и мы вместе разделили унылую трапезу.
– Я скоро уеду, – сказал я. – Наймусь на корабль. Не думаю, что смогу долго оставаться в Лондоне.
– Я буду скучать по вашему обществу, юный Хеми, но ваше стремление мне понятно. Для нас всех это было трудное время. – Мне было грустно видеть, как ссутулились плечи моего друга, какими растрепанными были его волосы и борода. – Я бы и сам, вероятно, отплыл бы куда-нибудь, будь у меня выбор. Но нет, мое место здесь. Я нашел отличное занятие, дабы отвлечься, не выезжая из Саутворка. Буду больше уделять времени благотворительности, начну с богадельни в Хэкни. У меня есть доход, который позволяет мне не работать, но у меня больше нет такого желания. Я должен приносить пользу обществу, а не только философствовать об этом.
Я никогда раньше не видел мистера Антробуса таким решительным и красноречивым.
– Я буду скучать по вам, дорогой мой друг. Вы всегда присматривали за мной, а взамен я могу дать только мое уважение, хотя мне больше не ведомо, имеет ли оно большой вес.
– О, мистер Понеке… – Но тут Антробус запнулся, не в силах продолжать, и я понял, что смутил его и что вес тех слов, которыми нам нужно было обменяться, намного превзошел нашу способность
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
