распространяется с бесконечной скоростью, что вряд ли, либо оба объекта связаны друг с другом, несмотря на расстояние. До того как произошел Большой взрыв четырнадцать миллиардов лет назад, все было единым целым, понимаешь? На мой взгляд, ничего не изменилось, все взаимосвязано. Пространство между нами – это всего лишь иллюзия разума. Эго выживает только в том случае, если оно отделено от остального. Нам кажется, что мы отдельны друг от друга, но это только впечатление. В действительности мы были и остались единым целым. Примеры из физики это доказывают. Мы – это энергия, концентрация атомов, огромная разумная вибрация. Вот почему любое действие имеет последствия и для тех, кто нас окружает, и для нас самих.
Маттео попросил Чикаро подробнее раскрыть идею темной зоны, из-за которой мы чувствуем боль. Японец сжал зубами трубку. Устремив взгляд на пламя, он заговорил мягким, спокойным голосом:
– Всякий раз, когда я боюсь, осуждаю, клевещу, я во власти своего эго, понимаешь? Я отворачиваюсь от единства. Мне хочется быть уникальным.
Чикаро посмотрел сначала на меня, потом на Маттео и заговорил более напряженно:
– Чтобы восстановить гармонию между существами, достаточно принять другого как дар, потому что он открывает передо мной двери понимания, он – мое зеркало.
Маттео задумчиво погладил бородку.
– Вы хотите сказать, что обида на кого-то – это просто иллюзия? Другой – это лишь отражение того, с чем мы не разобрались?
– Именно так. Я никогда не расстраиваюсь из-за каких-то соображений. Я заметил, что внешние обстоятельства влияют на мои чувства. Внешний мир – причина изменений моего настроения. Я жил только реакцией на то, что меня окружало. Например, в солнечный день я чувствовал себя хорошо, а когда шел дождь, мне становилось грустно. Если кто-то улыбался мне, я чувствовал себя любимым, а если человек вел себя отстраненно, я оскорблялся. Если коллега говорил мне что-то приятное, я радовался и испытывал к нему симпатию, если же он вдруг начинал меня критиковать, я сердился и нападал в ответ.
«Я тоже так живу», – подумала я.
– И тут я стал размышлять: не ошибочна ли моя гипотеза? А что, если все наоборот? Что, если внешние события – лишь отражение того, что я есть? Когда мы спокойны и счастливы, мир кажется доброжелательным, удача на нашей стороне. И наоборот, когда мы во власти страхов, мир видится мрачным, а люди – агрессивными. Возникает чувство, что все против нас, понимаешь? И тогда я понял, что моя жизнь – это отражение моих мыслей, моего душевного состояния. В обоих случаях важно отметить, что мы так или иначе реагируем или на внешние обстоятельства, или на внутренний личностный настрой. В первом варианте мы пассивны, внешнее управляет нашей жизнью, мы реагируем в ответ, защищаемся или радуемся. Во втором – мы активны и несем ответственность за то, что с нами происходит, мы осознаем, что наше счастье зависит от нас, а не от каких-либо внешних факторов. Не на кого свалить вину.
Маттео решил добавить несколько слов.
– Когда я улыбаюсь, проявляю внимание, дружелюбие, когда я спокоен, люди чувствуют себя уверенно в моем присутствии, – сказал он. – Они не пытаются как-то защититься, напасть в ответ. Они возвращают мне улыбку, дружелюбие. Когда же я холоден, обеспокоен чем-то, зол, грустен, ревную кого-то, люди вокруг чувствуют себя неуверенно, и это раздражает меня еще больше. Мое поведение – отражение моего внутреннего состояния, зеркало в каком-то смысле.
– Но бывает, что некоторые сознательно хотят причинить нам вред, – заметила я.
– Да, конечно, это если смотреть сквозь призму эго!
– Если признать результаты научных исследований, то другие люди – это только часть нас самих и наоборот. Значит, нет никаких других, все мы – один человек, правда ведь? – проанализировал Маттео.
Чикаро кивнул.
– Если мы не сумеем преодолеть эго, мы не сможем приблизиться к истине, эго создает видимость отчужденности от других. Так мы и живем, понимаешь? Если я меняю угол зрения и признаю, что все мы существуем в совершенном единстве, как показывает сегодня наука, все другие становятся зеркалами, отражениями меня самого. И, глядясь в них, я могу победить свои страхи и недостатки.
– Это означало бы, что тысячи лет мы живем, совершенно не подозревая об этом. Идея единства кажется безумной, она слишком далека от того, каким нам видится мир. Научные доказательства – это, конечно, прекрасно, но сможем ли мы избавиться от привычек, которые с нами много тысяч лет?
– Вот на какие вопросы нам нужно ответить: готов ли я смотреть на вещи по-другому? Смогу ли я отказаться от своей индивидуальности, личности? Я смотрю на мир сквозь фильтр своей инаковости, а не сквозь фильтр любви, смогу ли я поменять это восприятие? Чего я хочу? Жить в страхе со всеми вытекающими последствиями или обрести покой?
Тревожная мысль посетила меня:
– Мы обречены умереть, чтобы оказаться в этом новом измерении?
– Когда ты просыпаешься утром, ты осознаешь, что твой сон – это часть тебя, но ты – это не твой сон, понимаешь? И тут то же самое: проснувшись, ты осознаешь, что ты – часть чего-то большого. То, что кажется тебе реальностью в этом измерении, на самом деле не больше чем кошмар. Не обязательно умирать, чтобы вырваться из этого сна, нужно просто осознать и перестроить свое восприятие мира.
Маттео обратился ко мне, вспомнив исследования Джейсона:
– Когда мы открываем дверь Страха, мы словно засыпаем, живем в мире иллюзий. Мы живем в этом иллюзорном ненастоящем мире, и нам кажется, что он реален.
Я взглянула на Маттео, потом на Чикаро. Как это возможно?
– Когда мы спим, сон кажется нам реальностью. Что это был сон, мы осознаём, только проснувшись, понимаешь? Реальность – с одной стороны, иллюзия – с другой. Мы воспринимаем только видимое, потому что эго застилает нам глаза пеленой. Оно не позволяет нам увидеть нечто большее, потому что иначе ему придется исчезнуть. Оно специально держит нас в неведении, и нам кажется, что мы – отдельные друг от друга существа с одинаковой ДНК. Эго быстро реагирует на все проблемы, сразу же находит виновного. Оно ошибается, но мы верим ему, и потому боль не проходит. Она возвращается всякий раз, когда происходит нечто подобное. Однако путь к счастью не может пролегать через другого, потому что влияние на другого отвечает первичным потребностям эго – контролю и доминированию. Когда что-то не так, как «мое я» этого хочет, «мое я» очень расстраивается. Эго приходит к выводу, что так как «я» совершенно, источник проблемы может находиться
