то, что он вечно из-за чего-то переживал. Но сколько бы я его ни язвила, я была ему очень благодарна за осмотрительность и дотошность, потому что это снимало с меня кучу забот.
– Да как скажешь, Плюшка-Веселушка, – ответил Фредди, закатив глаза. Взял маму под руку, и они зашагали впереди меня в отделанный мрамором холл – пол из черных и белых плиток, колонны.
Даже лестница по обе стороны от лежавшего по центру бордового ковра выглядела мраморной. Изделия из позолоченного дерева и ворсистого бархата подпирали зады расфуфыренных гостей, нарядившихся по последней лондонской моде. Горшки с пальмами и пышные яркие цветочные композиции смягчали строгость камня. Пахло изумительно, будто дорогими духами – совсем не так, как на улице, где чувствовалась кисловатая нотка: то ли выхлопные газы, то ли лошадиный навоз – почти так же, как и в Нью-Йорке.
Лакей в ливрее встретил нас бокалами шампанского. Приятная перемена: здесь на коктейли не смотрели как на исчадия ада.
Я отпила чуть-чуть и закружилась, разглядывая расписной потолок. Я не против к этому привыкнуть. Превратиться в одну из лондонских прелестниц, обрызганных французскими духами и рассуждающих на важные темы.
К нам приблизился мужчина в ладно сидящем костюме.
– Я так полагаю, вы Астеры? Добро пожаловать в «Савой». Позвольте провести вас в люкс с видом на реку, который мы для вас зарезервировали.
– Сегодня отдыхайте, – сказал Алекс Аронс, пока мы шли к лифту. – Завтра у нас встреча с сэром Альфредом Баттом, вашим продюсером, а еще мы идем смотреть какой-то спектакль. Потом начнутся репетиции.
Фредди при слове «репетиции» всегда воодушевлялся, а я содрогалась.
– Последнее утро, когда можно отоспаться, – поддразнил меня Фредди, судя по тону голоса, нарываясь на склоку.
– Попробуй еще раз разбудить меня мокрым полотенцем – и тебе конец. – Я ткнула в него пальцем и сощурилась, отчетливо вспомнив, как мокрая холодная ткань хлестнула меня по лицу.
Фредди только хихикнул. Посмотрим, кто будет смеяться, когда я спрячу его танцевальные туфли. От этой мысли я даже улыбнулась.
Глава вторая
Вайолет
«Рампа»
На этой неделе в театре «Шафтсбери» нам выпало наблюдать Фреда и Адель Астер, а заодно и нескончаемую череду актеров, которые надеются заполучить хоть какую-то роль в давно предвкушаемой лондонской постановке «Хватит флиртовать». Мими Кроуфорд, Джек Мелфорд, Марджори Гордон, Генри Кендал и целый ряд других английских корифеев сцены надели танцевальную обувь. Кроме того, мы заметили всем известную пару вечно враждующих дам из кордебалета, Бриджет Хьюз и Майю Чопра, – они гневно взирали друг на друга. У этой парочки накал страстей не ограничивается одной только сценой…
1923
Театр «Шафтсбери», Лондон
Вайолет Вуд прижала носовой платок к затылку, к подмышкам. Самый нервный день во всей ее жизни. Шанс, который она не только лелеяла, но и добывала собственной кровью.
Шаг к тому, чтобы стать звездой.
Ее желание танцевать на сцене всегда было так сильно, что она ощущала его на вкус. Путь к сегодняшнему дню лежал через сломанные пальцы ног, вывихнутые лодыжки и ссадины на коленях.
– Ну, давай, постарайся, Ви. Покажи им, из какого ты теста.
Обливаясь потом, она взглянула на свое отражение в тусклом зеркале. Темные волосы, собранные в аккуратный пучок, длинноваты для современной моды. Но если сделать боб, ее мама, которая и так считает, что дочь напрашивается на неприятности, устроит истерику.
Вайолет освежила красную помаду на губах – первый слой был испорчен следами зубов. Она прождала уже целый час и каждый миг боялась, что ее сейчас закачает или стошнит. Танцоров приглашали группами, и до нее очередь пока не дошла.
Всю свою жизнь Вайолет только и слышала, что она на слишком многое замахивается – ей такое не по чину, не по способностям, не по рождению, не по средствам. На что именно она замахивалась, не имело никакого значения: ей постоянно давали понять, что «именно это» совершенно недостижимо.
Слабаки чертовы. Не признаёт она этого их пораженчества. Каждое утро она просыпалась с чувством, что надежда бурлит у самой поверхности ее кожи – она даже чувствует ее трепетание в теле. И сегодня эта надежда осуществится.
– Вот так должно сойти. – Она прорепетировала несколько видов улыбки, пробормотала: – Добрый день. Меня зовут Вайолет. – Грубость ее шероховатого выговора подрывала все попытки выглядеть культурно.
Уроки дикции пришлось свести к минимуму, за недостатком времени и «презренного металла» – денег не хватало катастрофически, не было даже лишнего шиллинга на чай. Позаниматься удалось лишь один раз, в обмен на уборку в доме. Теперь она вместо занятий вслушивалась в спесивые речи всяких шишек, которые приходили на спектакли. Ее уверенность в своих силах стремительно убывала.
А что если она не получит места в кордебалете и при этом лишится работы, потому что мистер Кауден увидит, что она сняла форму и кружится на сцене? Ее смена в театральном буфете, обслуживающем богатеньких зрителей из лож, начинается только через пару часов, но это не значит, что он ее не заметит.
Не сдавайся.
Открылась, шуркнув, дверь кабинки, оттуда показалась миниатюрная женщина – темные волосы причесаны по последней моде; глаза ее встретились в зеркале с глазами Вайолет.
– Вам очень идет этот оттенок. Просто божественно.
Американка. Одна из участниц спектакля? Вайолет посмотрела на ее танцевальные туфли с ремешком на лодыжке. Шелковое зеленое платье ловко обхватывает стройную фигуру, кушак с большим бантом спущен низко на бедра – смотрится потрясающе. В приветливой улыбке толика лукавства. Вайолет она сразу же понравилась.
– Спасибо. – Вайолет засунула патрончик с помадой обратно в тяжелую дешевую сумочку на плече – там же лежала и форма официантки. – Пойду-ка я, а то мой номер выкличут.
– Пришли на пробу? – Незнакомка достала свою помаду, того же оттенка, что и у Вайолет.
– Да. – Язык отказывался справляться с фразой подлиннее.
– Ни пуха, ни пера… – Американка сделала паузу, дожидаясь, когда Вайолет назовет ей свое имя, но та так разнервничалась, что ринулась к выходу, так и не поняв, чего от нее ждут.
Потом вдруг сообразила, засунула голову обратно в дверь.
– Вайолет я.
Уже вернувшись к другим танцорам, дожидавшимся своей очереди, Вайолет сообразила, что забыла спросить, как зовут незнакомку. Те, кого вызвали на сцену, как раз допевали песню, которая раз за разом звучала все утро. Вайолет была рада, что не оказалась среди первых. Глядя на их выступления, она запомнила хореографию и сообразила, что именно привлекает внимание продюсеров.
Вайолет вытерла потные ладони о просторную юбку своего черного шелкового сценического костюма. Выступить должны были еще две группы, а через пару часов уже начало спектакля «Кот и канарейка».
