И обязательно инжир. Как уйти без инжира? Здесь он мягкий, сладкий, можно есть, не очищая. А если с тем самым ростбифом да с сыром, то вообще можно больше ничего не готовить. Салат превращается в полноценный обед.
А есть лавочки, которые приезжают только по выходным. Останавливаются в тени деревьев на крошечной площади. Такие мини-вагончики. И там торгуют фермеры. Хозяин лично стоит у прилавка. Опять же картошка, помидоры, кабачки, но все свое, выращенное вот этими самыми руками. Немного дешевле. Но разницы во вкусе я особо не почувствовала. Зато именно здесь лучше брать домашнее варенье, мед, соусы. Все приготовлено буквально накануне, свежайшее. Можно найти бутылку вина, опять же, из местных сортов, но стоить оно будет дороже, чем в магазине. Сыр тут будет немного выделяться по вкусу – как отличается сыр домашнего посола от того, который произвели на фабрике. Он не лучше и не хуже, просто другой. Как домашний сулугуни первого дня и третьего, то есть в зависимости от того, сколько времени сыр пролежал в рассоле. Я люблю сыр второго дня, он уже достаточно просолился, но еще не совсем соленый. А здесь я беру любой – он всегда вкусный. И хозяева именно таких фургонов всегда набросают в пакет что-нибудь сверху, попробовать. Те же инжир и огурец, выдадут баночку джема или домашнюю итальянскую лепешку – пьядину. В эту лепешку, как в питу, можно завернуть все что угодно: овощи, мясо, сыр. Пьядину всегда берут молодые мамы, пришедшие за покупками: пока они ждут очереди, дети едят лепешку. Да и сами мамы не отказывают себе в удовольствии. Я тоже их полюбила – с рукколой, творожным сыром, помидорами, прошутто. Их пекла жена фермера по рецепту бабушки. Они были чуть грубоватыми, но в самый раз, начинка не превращалась в месиво, при этом распределялась равномерно. Откусив, можно было почувствовать сразу все ингредиенты.
Траву – разнообразные салаты – лучше брать или на таком фермерском выезде, или за рынком, там ее можно нагрузить в корзинку, сколько нужно. И разную. Хоть всю корзинку завали. Я и заваливаю. Правда, например, шпинат можно купить только в магазине. Он там уже чистый и вымытый. Ножки, как мы говорили в детстве, «палки», не все идеально оборваны, но не важно. В моем детстве шпинат, а также щавель, считался основой всего. Его можно и в суп, и в пирог, и просто детям на перекус. Мои дети не любят щавель и не понимают шпинат. Про самый главный вкус моего детства – свекольную ботву – я им не рассказываю. Потому что уже нигде не достать свекольной ботвы. Здесь, в маленьких европейских городках, свекла продается уже отваренной и упакованной в маленькие аккуратные пакетики. На наших рынках свекла продается отдельно, а ботва отдельно. Я уже даже не кричу, что это вообще ни в какие ворота! Никто никогда не продавал ботву! Продавали свеклу, а ботву можно было набрать в ящике сколько захочешь. Зачем мне ботва? Вы когда-нибудь ели пироги со свекольной ботвой и сыром? Вот, за этим и ботва. Когда намечаются очень важные гости, которых ничем не удивить, я пеку пироги с ботвой. Раньше такие пироги пекли от бедности, потому что не было мяса или мало сыра. Пироги же выходили красивыми, яркими и непременно вкусными. Это уникальный рецепт – трава, смешанная с сыром. В любых пропорциях. Сколько есть, столько и смешать. На пироги, в омлет или в яичницу на завтрак просто нарезать сыр и выложить на одном блюде со шпинатом или щавелем – можно есть и в сыром виде, завернув в лепешку или в лаваш.
А вот чеснока молодого здесь почти нет. Нужно искать, специально заказывать, чтобы привезли. Чеснок, здоровенный, пронизанный красноватыми жилками, размером с ладонь. Его ни в коем случае нельзя чистить до конца, иначе ничего не останется. Сам чеснок под многочисленными слоями еще мелкий, а слои обильные. Снять надо только верхние, а нижние мелко нарезать, чеснок просто раздавить ножом. Запах – умри все живое. Или воскресни. Я воскресаю. Когда в доме чувствуется запах чеснока, специй, он начинает жить. Когда пахнет травами, на разделочной доске лежат помидоры, на сковороде шипит масло… Да, хочется жить. Эти запахи мертвого из могилы поднимут. Кстати, это не шутка, а чистая правда.
Как Темур Асламбекович стал рыбой
Я была маленькой, и бабушка оставила меня у соседей – сама отправилась по делам. Я прекрасно помню, как хозяин дома дядя Лева лежал, будто умер. Прибежала невестка и с ужасом сказала, что дядя Лева не дышит и не шевелится. Точно умер. Тогда его жена, тетя Нина, не моргнув глазом спокойно встала к плите и начала жарить чеснок, потом добавила помидоры, потом шпинат. Потом размешала яйца в миске и залила ими сковороду. Хозяин очнулся ровно к тому моменту, когда омлет был готов. Впрочем, дядя Лева любил прикинуться мертвым, чтобы вокруг него все забегали и немножко поволновались. На тетю Нину его очередное умирание не действовало, а невестка переживала и всех поднимала на ноги. Да и я тогда, если честно, поверила, что сосед совсем умер. Лежал и не двигался, кажется, даже не дышал.
– Зачем ты опять девочек напугал? – ругалась тетя Нина, показывая на меня и невестку, на которой лица не было.
– Так я и вправду умер! – отвечал дядя Лева. – Сто раз умер, пока завтрака дожидался! Я что, воздухом должен питаться? Разве я святой? Нет! Я хочу омлет, а ты не спешишь его приготовить.
– Боже, дай мне терпения, – всегда причитала тетя Нина.
Впрочем, дядя Лева все же накаркал себе смерть, как всем говорила его жена. Он действительно однажды лег на кровать, сложил руки на груди и умер. Тетя Нина пожарила омлет и только потом поняла, что на этот раз ее супруг умер окончательно.
– Он так долго репетировал. Неудивительно, что Смерть пришла за ним. Чтобы уже двадцать раз к нему не бегать, – спокойно объясняла скоропостижную смерть мужа тетя Нина. – Поди разбери, по-настоящему он умер или только вид делает? Очень хорошо Лева вид делал, даже Смерть поверила.
Это объяснение всех устраивало, считалось логичным и разумным. Ну кто из-за омлета будет себя мертвым представлять? Конечно, и самой Смерти надоели спектакли Левы.
Или Заурбек. Он всегда боялся подавиться рыбьей косточкой. Точнее, твердил, что от рыбьей косточки, застрявшей в гортани, умрет. Как умер его отец, а до этого дед. Семейное проклятие. Заурбек заставлял свою жену
