случилось. Воспитатели боялись, что дети будут плакать, но мы ни слезинки не проронили. Все случилось так, как хотел повар. Так чего же слезы лить? Похорон тоже не было – хоронить некого. В санаторий экстренно наняли нового повара, который любил мясо и «не умел рыбу». Так что мы снова стали есть котлеты, люля и шашлыки. Новый повар очень радовался мангалу, оставшемуся от Темура Асламбековича, и закармливал нас шашлыками. А мы только были рады избавиться от повинности второй раз за день ходить на реку и мыть рыбу. Дети вообще эгоисты. Во всем видят собственную выгоду, даже в чужой смерти.
Или, например, Артурчик – о нем я еще не раз расскажу. Умер так, как жил. Пройдоха, аферист, всегда хотел урвать что-то задарма. И умер так же нелепо. Свалился с нового, только установленного электрического столба. Старые были деревянные, а этот новый, бетонный. И этот новый вроде как и электричество лучше дает, и антенна телевизионная от него работает без помех. Зачем Артурчику понадобился этот столб – непонятно. Телевизора у него не было. А электричество? Так он один живет, зачем ему столько? Артурчик же решил подсоединить свою антенну к новому столбу, чтобы ни за что не платить. На старые деревянные столбы даже мальчишки залезали, посоревноваться, кто выше, или чтобы забраться на стоявшее рядом тутовое дерево. На бетонный даже самые отчаянные не лезли. Ходили слухи, что на него только со специальным оборудованием можно – креплениями, которые называются «кошки», или монтерскими когтями-лазами. И то уметь надо. Но Артурчик же совсем с ума сошел. Сорок лет, а ума так и нет. Не нажил. И жены рядом не было, которая бы ему скалкой по голове надавала. И детей нет, из-за которых стыдно позориться, а лучше себя поберечь, чтобы они сиротами не остались. Вот он и полез. И ладно бы его током ударило. Многих мальчишек ударом тока сбивало с деревянных столбов. И все в селе по очереди караулили лихачей: кто собирался забраться на электрический столб, соседи сбивали крапивой, тумаками и обещаниями, что убьют сами. Вот Жорик в последний раз полез, так мать его мокрым веником для паутины назад сбила. Веник был на длинной ручке и мягкий. Когда тете Инессе соседи сообщили, что ее Жорик полез на электрический столб, она взялась за веник. Но только сначала вымочила его в ведре, чтобы стал жестким, а потом вставила в него стебли старой, самой болючей крапивы. И этим веником отхлестала Жорика так сильно, что с тех пор он мимо электрических столбов пробегал, держась за попу.
Так вот, никто не ожидал, что Артурчик – взрослый уже мужчина, не ребенок – полезет на новый столб. Кое-как ему удалось доползти до середины, откуда он, естественно, свалился. Ничего бы не случилось, высота была небольшая, но электрик, который проверял столб и провода, оставил на земле «кошки». Зачем таскать, если завтра возвращаться. Артурчик упал на эти «кошки» с шипами. И его можно было бы спасти, но один шип попал в артерию. Артурчик умер на месте. Вот такая смерть, нелепая, какой была и его жизнь. Опять же, никто не удивился. Так и должно было случиться. Артурчик сам себе выбрал судьбу. Впрочем, всех мальчишек в селе после этого пугали этими «кошками». Мол, под каждым столбом такие лежат. Упадешь – и все, закончишь жизнь как Артурчик. Некоторое время на столбы никто не лазал.
На перевоспитании у бабушки Венеры
Я выросла в северокавказском селе. Рынок там назывался базаром и был главной частью местной жизни. Туда приходили за сплетнями, последними новостями. Базар располагался на второй по значимости площади рядом с железнодорожным вокзалом. Главная площадь – имени Ленина – естественно, находилась перед зданием Дома культуры и памятником Ленину. Там проходили все торжественные мероприятия – от приема в пионеры до чествования передовиков производства. А здесь, на этой привокзальной площади, кипела настоящая жизнь. На вокзале же находился магазинчик, где продавалась самая вкусная халва на всем белом свете. И самые вкусные пирожки с повидлом. За эту халву и пирожки жизнь точно можно было отдать. Бабушка выдавала мне рубль – на кино, мороженое. Но я все тратила на халву и пирожки. Тем более что новое кино привозили редко и в кинозал не всегда пускали детей, а старое я посмотрела уже раз двадцать. Тогда в моде были индийские фильмы с песнями и танцами «джими-джими а-ча-а-ча» и турецкий фильм «Королек – птичка певчая». Еще один фильм моего детства – «Гостья из будущего». В музыкалке все старались подобрать мелодию к «Корольку» и «Гостье», а у кого это получалось лучше всего – тот и герой. «Королька» мы с подружками посмотрели не двести раз, а тысячу. И каждый раз плакали.
При чем здесь базар? Кинотеатр был поблизости. Мои подружки-соседки на летние месяцы были приговорены к базару. Они продавали черешню, вишню, все, что успели собрать в огороде накануне. И пока не продадут, никаких развлечений. К счастью, на базаре стояла бабушка Венера. Мои подружки оставляли ей корзинки, и мы убегали в кино или просто погулять. Бабушка Венера всегда соглашалась присмотреть за «товаром».
– Гуляйте, пока есть возможность. Настоитесь еще, – говорила она.
Мы, конечно же, ничегошеньки не понимали про «возможность», которая сейчас есть, а потом она вдруг исчезнет. Я тоже не очень про это понимала, потому что моя бабушка не гоняла меня на базар продавать черешню, а вечером я если и лазила на дерево, то только чтобы набрать ягоды для себя. Там же, на дереве, их и съесть.
После сеанса в кино мы бежали назад, бабушка Венера отдавала пустые корзины и вырученные за товар деньги. Это был настоящий праздник и еще одно страшное запретное удовольствие – купить петушок на палочке у цыган, что нам всем было категорически запрещено делать. Вроде как ходило поверье, что в эти петушки цыгане что-то подмешивают, дают детям, а потом их похищают. Детям нужны страшилки, в которые легко поверить. Взрослые часто твердили, что готовы приплатить цыганам, чтобы нас хотя бы на денечек кто-нибудь украл. Ну просто с ума сводят своими проделками! Мы тоже мечтали оказаться где-нибудь в другом месте хоть на денек – это же настоящее приключение, которых отчаянно не хватает. Но нас никто не крал и даже не собирался. Мы сами подбегали к цыганам, которые появлялись на базаре, и умоляли взять нас в свой табор. Хотя бы на время. Обещали вести
