Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
когда встала произнести надгробную речь. Но я много думала, как потеря мамы и знание того, что Люк тоже перенес эту трагедию, помогло нам примириться после всех разногласий. Наше хрупкое перемирие медленно перерастало в подобие дружбы, пусть та и заключалась лишь в редких телефонных звонках.
Думаю, маме бы это понравилось: знать, что и после смерти она все еще влияет на мои решения, отношения с другими, на перемирие между мной и Люком, а ведь я никогда не думала, что последнее вообще возможно. Мама по-прежнему вмешивается в мою жизнь.
Кажется, это мне тоже нравится.
* * *
Все уже собрались, когда в зал вошла я. Народ толпится, занимает места, ставит сумки на ковровое покрытие рядом с сиденьями, достает ноутбуки. Заметив свободное место, опускаю на него сумку, пока меня никто не опередил.
– Привет, Синтия, – здороваюсь я с дамой слева, коллегой с Западного побережья, с которой мы видимся только на конференциях.
– Привет, Роуз! Надеюсь, все закончится не так, как в прошлом году…
– Точно.
Справа от меня – мужчина. Он уставился в экран ноутбука, а я – на него.
– Это ты! – почти кричу я и тут же понижаю голос: – Томас, верно?
Он поднимает взгляд и расплывается в улыбке.
– Роуз!
Встреча с Томасом ошеломляет меня, я вдруг чувствую, как кровь бурлит в венах, во всем теле. Давно забытое ощущение.
– Поверить не могу – ты здесь! – смеюсь я. – Забавно, что мы оказались в одной комиссии.
После знакомства в больнице, где мама проходила химиотерапию, я не видела Томаса, хотя попытки встретиться он предпринимал. Какое-то время писал сообщения, время от времени я отвечала, но когда мама умерла, мне стало не до того. Я уже не отзывалась на его послания. Затем я оплакивала потерю, пыталась продолжать жить, занималась книгой, путешествовала…
– Рано или поздно мы должны были встретиться, – говорит он.
Я опускаю сиденье, устраиваюсь. Томас закрывает ноутбук, и мы снова поворачиваемся друг к другу.
– Как ты? – спрашиваю я. – Как твой друг, Энджел?
– У меня все хорошо, и у него тоже. Рак отступил, и это отличная новость.
– Замечательно. Я очень рада.
– А как твоя мама?
Я качаю головой. К горлу подкатывает комок. Прошло много месяцев, но ничего не меняется, как ни пытаюсь я этого избежать.
– Мне так жаль… – говорит Томас.
Вдыхаю и выдыхаю. Жду, когда растает комок, чтобы заговорить снова. Сосредоточенно достаю из сумки вещи, устраиваю на столике ноутбук, рядом кладу ручку. Бросаю взгляд на Томаса, он весь – воплощенное терпение. Между нами мгновенно возникает понимание.
– Спасибо. И мне жаль – все еще нелегко о ней говорить, хотя в июле стукнет год.
У Томаса странные глаза, очень красивые, их взгляд будто проникает в самую мою суть, пробиваясь сквозь горе.
– Год – это ничто, – отвечает он. – Я все еще с трудом говорю об отце, хотя прошло уже десять лет.
– Соболезную твоей утрате. – И добавляю: – Боже, когда кто-то упоминает о потере родителей, невероятно сложно найти нужные слова. «Соболезную» – это так убого.
Мы с Томасом понимающе улыбаемся друг другу.
– Ты был очень добр в тот день в больнице, когда маме делали химию, – говорю я. – Вряд ли я успела поблагодарить тебя в сообщениях, но это правда.
– Ерунда, – отмахивается Томас. – Твоя мама словно озарила тот день. Мы с Энджелом так смеялись.
– Да, она умела впечатлять. – Мои глаза снова наполняются слезами, я утираю их ладонью. Сосредоточенно дышу, пытаясь овладеть собой. Почти плачу и потому улыбаюсь Томасу немного смущенно. – Прости, иногда я расклеиваюсь.
– Все нормально. Правда. Твои чувства нормальны. – Поднимает руку, и на мгновение мне кажется, он положит ее на мою или коснется плеча, но Томас лишь продолжает: – Необычное место для такой откровенной беседы.
Я оглядываю помещение, битком набитое учеными, которые увлеченно работают в ноутбуках, перекладывают документы, стараются впечатлить друг друга.
– Да. И все же хорошо поговорить о чем-то, кроме работы. О чем-то жизненном. – Мой взгляд опять возвращается к Томасу. – Я так рада снова увидеться.
– Что делаешь вечером? – спрашивает он. – Есть планы?
Томас собирается пригласить меня на свидание! Эта мысль дарит прилив удовольствия. Потом я думаю: «Мама бы так обрадовалась!»
– Как обычно – пойду на прием. А ты?
Ответить он не успевает – председатель комитета, перекрикивая шум в зале, объявляет, что через пять минут мы приступаем. Начинается сражение за оставшиеся места.
Загорается экран телефона, лежащего на столике перед Томасом. На заставке – фото юной девушки. Улыбающейся худышки с длинными темными волосами, разлетевшимися по плечам.
Я не знала, что у Томаса есть дочь. Ищу взглядом его руку. Кольца нет. Но может быть, я ошиблась? Он вовсе не собирался приглашать меня на свидание. Наверное, в тот день в больнице и потом, когда мы переписывались, Томас просто пытался проявить вежливость из-за моей мамы.
Он отвечает на звонок.
– Солнышко, у тебя все хорошо? – Пауза. – Ладно. Я позже перезвоню, люблю тебя.
Он кладет сотовый экраном вниз на столик и поворачивается ко мне, застенчиво улыбаясь.
– Дочка? – спрашиваю я.
– Да, – кивает Томас. – Она очаровательная, хотя я слегка пристрастен. Раньше скакала вокруг меня, будто я ее герой, а теперь начинает запираться в комнате. Я думал, в запасе есть еще несколько лет.
Улыбаюсь и киваю, словно понимаю его, хотя от этого далека. Конечно, далека.
– А у тебя дети есть?
– Нет. Я не замужем. Детей нет.
– Как и я, то есть я тоже не женат, – говорит Томас, и меня наполняет радость. – Моя бывшая девушка забеременела, мы попробовали построить отношения, но не сложилось. Хотя мы остались друзьями, и из нас получились отличные родители. Думаю, это хорошо. И все же… – спохватывается он и улыбается, улыбка озаряет его глаза, словно освещая лицо и даже тело, – я хотел предложить тебе пропустить вечерние мероприятия и просто поужинать со мной. Что скажешь?
– Скажу да, – отвечаю я, не колеблясь. – Идея мне определенно нравится.
– Отлично.
Мы сидим и улыбаемся друг другу. Телефон Томаса вибрирует: пришло сообщение. Он читает его и корчит уморительную рожу – получается весьма симпатично.
– Дочь пытается убедить меня позволить ей остаться у подружки на все выходные, а мы с ее матерью твердим нет. Она всегда старается взять измором, и порой даже получается. – Пожав плечами, он снова кладет телефон на столик.
– А как зовут твою дочь? – спрашиваю я.
Томас поворачивается, расплываясь в широкой улыбке:
– Ее зовут Адди.
Часть пятая. Больше Роуз. Жизни 7 и 9
ГЛАВА 35
15 августа 2006 года
Роуз, жизнь 7
Люк стоит с моей стороны кровати, куда обычно никогда не подходит. В руке – банка с витаминами для беременных. Он трясет
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
