обуздать эмоции.
– Пока не извинишься, ко мне не подходи.
Рома смотрел на отца снизу вверх и тоже не мог поверить в происходящее. Отец его ударил… Как же они теперь будут жить вместе? Он, конечно, в запале тоже брякнул чего не следовало, но бить-то зачем?
«Черт, у всех на глазах… Хорошо, Дениса нет…» – думал Рома, поднимаясь с пола.
С презрением посмотрев на отца – тот все еще стоял рядом и по-прежнему тяжело дышал, – он гадко усмехнулся и неторопливо покинул ангар.
Лишь когда Рома скрылся за дверью, Игорь удивленно посмотрел на свою правую руку – она вся горела, а теперь и сам он весь горел от стыда за случившееся. Хромая сильней обычного, позабыв о слесарях и машинах, Игорь прошел в конторку, закрыл за собой дверь и только здесь почувствовал, как боль тупыми иглами принялась колоть его растревоженное сердце.
Приняв таблетку, он долго сидел неподвижно, не реагируя на телефонные звонки и лишь отрешенно глядя на попугая, которого недавно принес в цех и поселил рядом с аквариумом один из слесарей. Попугай сидел в клетке и с важным видом чистил перья.
Оставив за спиной шлагбаум, Рома бодрым шагом отправился в сторону дома. По дороге он то и дело оглядывался – вдруг за ним едет отец. Голова гудела от полученной затрещины, но это не помешало ему выстроить новый план: если ему не хотят помогать, он возьмет судьбу в свои руки.
Зайдя в дом, Рома поднялся на второй этаж и направился в комнату отца. Там, на одной из верхних полок шкафа с одеждой, Игорь хранил в обувной коробке наличные деньги.
Открыв шкаф, Рома вытащил коробку.
«Отлично! – подумал он, увидав толстую пачку пятитысячных купюр, перетянутых резинкой. – Хватает, еще и останется… Может, отец не сразу заметит. Вот только, – горько усмехнулся Рома, отсчитав тридцать банкнот, – заметит он или нет, мне уже все равно».
Он уже собирался вернуть сильно похудевшую пачку на место, но затем, немного подумав, вытащил еще пять купюр – чтобы приобрести комбинезон, шлем и прочие необходимые вещи.
«Вряд ли после всего случившегося, – рассудил Рома, – отец захочет выступить моим спонсором».
Вызвав такси на соседнюю улицу, он спешно покинул дом.
Глава одиннадцатая
Семейная тайна
– Где ты шляешься? – недовольно спросил Иван. – И почему на звонки не отвечаешь?!
– Телефон разрядился, – объяснил Рома, – и дело заняло чуть больше времени, чем я рассчитывал… Извини, Вань. Они еще здесь?
– Два раза уже о тебе спрашивали. Деньги принес?
Рома хлопнул себя по карману.
– А почему ухо красное? – спросил вдруг Иван.
– Споткнулся и упал, – соврал Рома.
– Понятно, – недоверчиво хмыкнул тот.
Они поспешили к продавцам. По дороге к осуществлению своей мечты Рома вертел головой по сторонам, с интересом наблюдая за стремительно происходящими в закрытом парке изменениями. Пилоты и родители прощались друг с другом до следующих соревнований; руководители команд отдавали механикам последние распоряжения, а те, стараясь все сделать побыстрее, не покладая усталых рук, разбирали командные шатры. Мимо него проехали первые, уже успевшие собраться, загруженные под завязку технички. Подавая друзьям-знакомым прощальные звуковые сигналы, они покидали территорию картодрома и разъезжались кто куда.
«Теперь я буду одним из вас…» – глядя на них, радостно повторял про себя Рома.
Умаявшееся за день солнце покидало город. Лишь тонкая полоска заката, окрашивая картодром в теплые оранжевые цвета, просвечивала сквозь слоистые, слившиеся в плотную серо-фиолетовую массу облака. Территория закрытого парка превратилась в пустой, окруженный проволочным забором серый квадрат коряво уложенного асфальта, куда в поисках еды уже забрели местные бродячие собаки; конкуренцию им составляли многочисленные вороны, которые с деловым видом сновали от помойки к помойке, набирали в длинные черные клювы добычу и тут же улетали, освобождая место другим желающим.
Рома успешно приобрел гоночный карт класса KF2 вместе с мотором. «Две гонки эта тележка выиграла в прошлом году», – приговаривал продавец, пока Иван придирчиво, сантиметр за сантиметром, инспектировал раму: при покупке такой вещи, как подержанный гоночный карт, нужно быть чрезвычайно внимательным – кто знает, где и как на нем ездили в межсезонье? Купишь погнутую после аварии раму, и все, привет.
Убедившись, что рама в полном порядке, Иван внимательно осмотрел мотор, после чего начал торговаться. Он с самого детства не любил тратить лишнюю копейку, даже если деньги не имели к нему никакого отношения; к тому же, до сих пор раздраженный неудовлетворительным результатом финального заезда, он решил отвести душу здесь, выбрав в качестве жертвы ни в чем не повинного продавца гоночного оборудования.
В итоге Рома заплатил на восемнадцать тысяч рублей меньше, чем было объявлено в начале; сэкономленные деньги пошли на покупку комплекта новой дождевой резины, кроме этого, ему удалось приобрести омологированные FIA [1] шлем, комбинезон и защиту ребер – все подержанное, но в хорошем состоянии. Он также разжился перчатками и купил гоночную обувь. От ста семидесяти пяти тысяч рублей у него оставалось всего три, которые он, по совету Ивана, потратил на покупку зеркального стекла для нового шлема.
– Ну что, вполне себе затарился, – заметил Иван.
– Да уж, – сказал Рома. – Спасибо тебе, Вань.
– На здоровье, – кивнул Иван. – Дуй за тележкой.
Когда Рома вернулся, они погрузили карт на тележку, набросали в ковш сиденья все остальное и двинулись к палатке. «Теперь я точно один из вас…» – удовлетворенно подумал Рома.
– Слушай, Вань, – спросил он, стараясь не выдавать охватившее его волнение, – а что, если я попрошу Сухаря взять меня в команду?
– Кем? – спросил Иван.
– Гонщиком, – сказал Рома как можно небрежнее. – Ну и тебе буду во всем помогать.
– Вряд ли у тебя это получится, – ответил Иван, немного подумав.
– Из-за денег?
– Дело не в деньгах, вернее, не только в них… Хотя и в них тоже.
– А в чем еще-то?
– У тебя нет опыта. А вранье не поможет.
– Почему не поможет? – поинтересовался Рома.
– Ты где ездил, кроме проката? – криво усмехнулся Иван.
– Нигде, – с вызовом произнес Рома. – Спортсменам, значит, в прокате можно кататься и призы себе забирать, – возмутился вдруг он, – а прокатчикам не положено?
– Примерно так, – согласился Иван. – Прокатчиков здесь не жалуют. А начнешь вешать лапшу, что ездил где-то еще – быстро выведут на чистую воду… Мирок здесь слишком тесный, понимаешь?
Замечание Ивана об отношении спортсменов к прокатчикам было справедливым – дорвавшихся до спортивных гонок любителей здесь не жаловали, считая их отморозками и профанами.
– Но даже, – продолжал развивать тему Иван, – если вдруг ты убедишь Сухаря в том, что ты потенциальный чемпион мира, и он
