эмоцию Кати и просто надеюсь, что мне не почудилось то, что она отвечала на мои поцелуи и что ничуть не расстроилась от произошедшего.
На самом деле я абсолютный баран, что так на нее набросился. Девушка все осознанное детство и подростковый возраст терпела издевательства, и тут я… Надо будет обязательно поговорить и объяснить, что я просто влюблен всей душой в нее и что готов работать над собой, чтобы такого больше не повторялось.
Искренне надеюсь, что я не ранил ее.
Но ее руки… Она прижималась так, словно ей нравилось. И отвечала с рвением. И тот стон… Фак! Я никогда не усну, клянусь, я просто больше никогда в жизни не буду спать, пока у нас не случится еще один поцелуй, потому что просто не смогу расслабиться и перестать думать о губах Кати и о том, какие сладкие они на вкус.
Не знаю, сколько уже времени, сна все еще ни в одном глазу. Переворачиваюсь с бока на бок, не могу выбрать, как лечь удобнее, и вдруг понимаю, что мне нужна Катя, чтобы расслабиться. Но возможности уложить ее рядом пока нет, поэтому беру телефон и пишу ей. Тем более что я обещал ей пожелать доброй ночи, чтобы она сохранила мой новый номер.
Давид: Доброй ночи, Катюша ©
Катя: И тебе, Давид, добрых снов.
Давид: Был уверен, что ты уже спишь. Почему нет?
Катя: Не могу уснуть. У меня один наглый сосед все желание спать отобрал, лежу верчусь. А ты почему?
Давид: А у меня просто сердце отобрали, без него не выходит уснуть.
Давид: Кстати… говорят, что для улучшения сна надо дышать свежим воздухом. А у меня есть ключи от крыши…
Катя: Уговорил, одеваюсь. Зайди за мной через десять минут.
Улыбаюсь, словно сорвал куш, быстро запрыгиваю в домашние штаны и футболку и иду к ее двери, чтобы провести с ней время на крыше, которую я полгода назад обустроил, потому что часть ее является моей собственной террасой… Надеюсь, что ей понравится.
Это уже можно считать свиданием?
Глава 5. Катя
BAELI, Rozalia – Пламя
На сколько по десятибалльной шкале я тронулась умом, если в три часа ночи на полном серьезе пытаюсь соорудить на голове какое-то подобие приличного пучка и скрываю синяки от недосыпа под глазами консилером? Мне кажется, тут как минимум баллов двенадцать, а может, даже больше, но я все еще старательно привожу себя в порядок, чтобы просто пойти с Давидом на крышу.
Просто пойти с Давидом на крышу…
И когда это такое событие стало для меня чем-то простым, а?! Словно я тут каждую ночь хожу по крышам. Еще и с Давидом!
Боже, я совершенно ничего не понимаю, этот мужчина в который раз украл мой сон и нормальный сердечный ритм. Несколько часов назад он просто с ноги ворвался в мою жизнь после трехлетнего в ней отсутствия и сразу же перевернул все с ног на голову. Он… боже, он меня поцеловал! Я думала, что главным шоком будет просто его появление, букет, его внимание… Но потом он начал флиртовать, и я поняла, что весь шок еще впереди. А потом поцеловал… И все… И дальше я просто уже не знаю, чего ожидать. И зачем-то все равно прихорашиваюсь и совершенно точно собираюсь пойти с ним на крышу.
Сумасшедшая же!
Но я совершенно его не боюсь. Давид сделал для меня слишком много хорошего, он заслужил мое доверие сильнее любого человека на этой планете, поэтому пойти с ним куда угодно в три часа ночи ощущается как абсолютное спокойствие.
Если, конечно, отбросить тот факт, что меня до сих пор потряхивает после поцелуя.
Ох… Это буквально самое горячее, что было в моей жизни. Я человек, совершенно не искушенный никакими ласками и поцелуями, и этот напор… Его руки, губы, его язык… То, как он прикусил мою губу и как крепко прижимал к себе… Этот жар внизу живота такой сильный, что мне становится даже немного не по себе.
Дело в том, что… В общем, после всего пережитого я почти не испытываю возбуждения. Но это тоже работа с головой, а не с другими частями организма. Психолог сказала, что это блок, защитная реакция, которая отключится только при полном доверии партнеру и расслаблении, и…
Я никому не доверяю сильнее, чем Давиду, но боже, возбудиться от одного поцелуя?
Я тону в своих эмоциях, их так много, что на щеках появляется румянец. Без макияжа его видно очень хорошо, и теперь не получится скрыть от Давида, как сильно он на меня действует.
Я уснуть не смогла от этого поцелуя: сердце с бешеной скоростью колотилось о ребра, губы горели, пальцы дрожали. Я полчаса рассматривала и трогала подаренный им букет, а потом просто крутилась из стороны в сторону и не могла даже дыхание привести в норму.
А потом он написал… И все эмоции еще сильнее стали ощущаться. Я почти уверена, что у меня даже подскочила температура! Потому что не могут щеки так гореть при тридцати шести и шести.
Все его слова, боже, я совершенно не понимаю, как на них реагировать. Он не скрывает ничего, не выжидает какой-то период, говорит все в лоб, прямо, высказывает все, что думает, просто убивая меня этими словами.
Три года было у меня на то, чтобы занять свое сердце кем-то другим, но я даже не предприняла ни единой попытки. Давид так плотно засел в моем сердце, что так и остался моей первой настоящей и сильной любовью. И если в свои восемнадцать я и правда втрескалась в него из-за того, что он просто взрослый и красивый спаситель, то с каждым днем терапии понимала, что скучаю по нему не из-за этого. И что сердце отказывается рассматривать на роль любимого кого-то еще.
Но время шло, Давида не было рядом, и я просто жила, совершенно не страдая. Я не вспоминала о нем, но я просто не забывала. Открыться кому-то еще желания не было, я все так же боюсь серьезных отношений, и мои тараканы по этому поводу никуда не уползли, я не могу с ними справиться.
Но Давид… он каким-то чудом просто ломает мои стены, и я совершенно не могу этому сопротивляться.
Да и надо ли?
Я слышу негромкий стук в дверь и сразу же начинаю тяжелее дышать. Смотрюсь
