Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
самой.
Следующие пять девушек подряд исполняют песни из мюзиклов «Отверженные» и «Чикаго». Выступление Карен Альварес с отрывком из «Чикаго» признано слишком сексуальным, и ей дают неделю на замену номера. Она тихонько покидает сцену, прижимая к груди сборник песен. Я вижу: она сгорает со стыда, – но мне даже нравится, что попахивает скандалом.
– Аманда Ламбард? – выкрикивает Мэллори Бакли.
Милли хлопает Аманду по спине, и та ныряет под сидение за спортивной сумкой. Когда Аманда выходит на сцену, я замечаю, что она не надела свои франкенштейновские ортопедические ботинки. У тех, что на ней, один из каблуков толще второго, но они выглядят более спортивными.
– Это, наверное, не совсем традиционно, но я покажу то, что у меня получается лучше всего.
Голос у Аманды слегка дрожит. Она садится на корточки, открывает сумку и вытаскивает мяч, а затем, без дальнейших объяснений, принимается перекидывать его с одного колена на другое. Это в самом деле круто. Потом она подкидывает мяч и даже перебрасывает через голову, но ни разу не роняет на пол. То, что Аманда вытворяет с мячом, мне даже не снилось, хотя у меня ноги одинаковые.
Исполнив еще несколько трюков, она подхватывает мяч под мышку, берет сумку и уходит со сцены.
Мы с Милли хлопаем как сумасшедшие, а все остальные сидят тихо, ожидая решения жюри. Оно совещается в два раза дольше, чем обо всех предыдущих конкурсантках. Наконец выходит моя мама и не слишком впечатленным тоном объявляет:
– Ну что же, это и в самом деле не совсем для нас привычно, но почему бы и нет.
– То есть номер одобрен? – спрашивает Аманда.
Мама кивает. Аманда садится, широко и глуповато улыбаясь от облегчения.
Следующая девушка очень здорово читает монолог из «Много шума из ничего», но на судей не производит никакого впечатления.
– Уиллоудин Диксон?
Я достаю реквизит из рюкзака и иду по проходу между рядами к сцене.
Помню, как стояла на сцене в детстве, во время всяких школьных постановок: из-за слепящих прожекторов зрителей разглядеть было невозможно, а потому я не слишком-то нервничала. Но сегодня в зале горит яркий свет, а сцена едва подсвечена.
– Можно приступать? – спрашиваю я.
Я пытаюсь не считать зрительниц, потому что, если начну, остановиться уже не смогу. Миссис Клоусон, сидящая рядом с мамой, кивает.
Я поднимаю пустую бутылку из-под воды и вынимаю из кармана монетку в двадцать пять центов.
– Я покажу фокус.
Мамино лицо остается бесстрастным.
– Будут и другие, это просто пример.
Я ожидала, что кто-нибудь скажет мне «хорошо» или «не волнуйся», но члены жюри смотрят на меня молча.
Вот очень грубое описание того, как исполняется этот фокус: берем пустую пластиковую бутылку, делаем в ней небольшой разрез сбоку и держим ее так, чтобы зрители его не видели. Потом стучим по бутылке, демонстрируя, что она совершенно обычная, показываем монетку – и, хлопнув по бутылке, сквозь щель просовываем ее внутрь. Крекс, фекс, пекс!
– Итак, в руках у меня самая обычная бутылка. Еще этим утром я запивала из нее свои витамины.
Может, если придать тону больше таинственности, никто не заметит, какая я неумеха?
Я переворачиваю бутылку вверх дном.
– Самая обычная среднестатистическая бутылка.
Я демонстрирую зрителям монетку, и мама, сидящая в первом ряду, щурится. Затем снимаю крышку и показываю, что через горлышко монетку не просунуть. В зале ужасно тихо. Может, поэтому фокусники вечно шутят? Или включают напряженную музыку, которая похожа на звуки лазеров?
Я еще раз показываю залу монетку, а после зажимаю ее между пальцев, как написано в книжке, и, ударив по бутылке, вдавливаю в прорезанную щель.
– Вуаля! – Возможно, это прозвучало бы мило, если бы я не поторопилась.
Я встряхиваю бутылку, но, за исключением нескольких капель, не допитых с утра, она совершено пуста. Я не проверила, с правильной ли стороны вставляю монету.
– На полу! – кричит Кэлли с третьего ряда.
И рядом с ней – Эллен.
Эллен. Она кусает губу.
Эллен среди зрителей, мое дерьмовое выступление, ярко освещенный зал. Я впустую трачу время с конкурсом. Не думаю, что Люси так себе это представляла, когда много лет назад принесла анкету в свою комнату. И виновата в моем провале я одна. К глазам подступают слезы, но я сдерживаю их усилием воли.
Смотрю вниз – а вот и монетка, лежит у моих ног. Я быстро наклоняюсь, поднимаю ее и запихиваю в бутылку с правильной стороны.
Худший фокус всех времен и народов.
Хлопает только Милли. Ну, разумеется.
– Я еще учусь, – говорю я.
Я стою на краю сцены, пока члены жюри – в том числе мама – переговариваются. В итоге мама говорит:
– Одобрено.
Но на ее лице читается нечто иное. Разочарование. Равнодушие.
Я протискиваюсь на свое место мимо Ханны и Милли.
– Жалкое зрелище, – шепчет Ханна.
– Можно подумать, ты подготовила что-то получше, – огрызаюсь я.
– Ханна Перес, – выкрикивает мама.
Ханна в своих подержанных армейских ботинках топает на сцену.
Затем – благодаря парнишке в звуковой рубке – включается музыка. Я знаю эту песню от Люси,
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
