не ошибаются?
– Да нет, вряд ли. Для девочек это довольно унизительный результат. Неудивительно, что родители не в восторге.
– Но все-таки некоторое облегчение, – сказала Элинор. – Разве нет? Они поправятся.
– Все будут это обсуждать месяцы, если не годы. Что бы ни говорили врачи, найдется куча людей, которые скажут, что они лунатички, невротички или что притворялись всю дорогу. Может, лучше бы было, если бы они таки отравились пестицидами. Вы от Мэтью получали какие-нибудь известия?
– Что вдруг? – сказала Элинор, внутренне ощетинившись от внезапной смены темы.
Вера взглянула на нее:
– Мне казалось, вы были прямо-таки неразлучны.
– Ну, он мне написал, – призналась Элинор.
– Ага.
– Хотел извиниться.
– Вот как?
– И… наверное, объясниться как-то, что ли.
– Понятно, – сказала Вера. – Странная идея, конечно, – подделать материнское завещание. Хотя, разумеется, все мы время от времени делаем что-нибудь странное.
– Это преступление, – решительно сказала Элинор. – Он совершил преступление.
– Я разве это отрицаю?
Они подошли к столовой. Остановившись, Вера подвела итог разговору:
– Ну, по крайней мере, сегодня вечером мы можем насладиться рыбным пирогом, не опасаясь, что работники кухни нас травят.
– Боюсь, «насладиться» – это гипербола, – сказала Элинор, поднимаясь вместе с ней по ступеням, и Вера рассмеялась.
Если органы здравоохранения рассчитывали, что встреча собьет накал в прессе, заголовков следующего дня оказалось более чем достаточно, чтобы развеять эту иллюзию.
– Боже праведный, – сказала Вера, глядя на кофейный столик в учительской, на котором лежало несколько свежих газет. – Разошлись не на шутку, ничего не скажешь.
Элинор изучала вторую – к счастью, вторую – страницу «Гардиан»: «Врачи утверждают, что причиной массовой вспышки судорог и припадков в школе-интернате был „стресс“».
– Вряд ли можно было ожидать чего-то иного, – сказала она.
Пока что из просмотренных газет получалось, что журналисты в основном приняли предложенное объяснение – конверсионное расстройство, – но при этом сообщали о нем в самых кричащих выражениях, попутно рассуждая о причинах заболевания – стресс? подавленность? какие-то неясные злоупотребления? Но были и те, кто отнесся к утверждениям медиков скептически, одни обвиняли их в том, что они сеют панику и строят необоснованные догадки, другие доходили до обвинений в заговоре. Элинор отметила, что местная газета, где работал Энтони, выбрала агрессивную линию – имя Энтони стояло под заголовком статьи «Массовое заболевание девочек: кто заметает следы?». В самой статье высказывалось предположение об отравлении пестицидами, а также о намеренном отравлении. «Симптомы девочек остаются загадкой для врачей», – писал Энтони. Элинор считала, что это, мягко говоря, преувеличение – врачи, как ей казалось, не теряются в догадках. В большинстве статей снова упоминался арест Мэтью, так что надежда на то, что об этом быстро забудут, оказалась несостоятельной.
– Вы сегодняшнюю «Мэйл» видели? – спросила Труди с горящими глазами, стоило ей – в сопровождении Линды – войти в комнату. – Они подозревают заговор.
– Видели, – сказала Вера.
– Как вы думаете, правду они вчера говорили? – спросила Линда, усаживаясь на диван рядом с Труди. – На собрании? Нам кажется, они что-то скрывают.
– С девочками только о таком не делитесь, – сказала Вера. – Если они будут считать, что их отравили, дергающихся станет еще больше.
– Как человек может просто считать, что он болен? – сказала Труди.
– Опыт показывает, что может.
– А что девочки говорят, кто-нибудь знает? – спросила Элинор.
– Я вчера дежурила, – сказала Линда. – Мнения разные. Некоторые считают, что заболевшие девочки просто ищут внимания. Некоторые верят врачам. Некоторые считают, что всей правды нам не рассказывают.
«И ты наверняка их в этом поддержала», – подумала Элинор. Вера была права: вот уж в чем они точно не нуждались.
– Не знаю, почему всем нужно все усложнять, – сказала Вера. – Нам предложили совершенно разумное объяснение. В чем смысл таких недюжинных усилий по конструированию менее разумного?
– Пестициды опасны для людей, – сказала Линда. – Мы все это знаем, даже если правительство и не готово признаваться. Что неудивительно. Представьте, как им будет непросто с этим разбираться.
– И у нас тут рядом поля, чуть выше по холмам, – добавила Труди. – Так что даже если не считать, что пестициды могли прилететь по воздуху, они могли добраться с грунтовыми водами. Попасть в нашу систему водоснабжения.
– Водоохранные органы проверили воду, – заметила Элинор, – и сказали, что она безопасна.
– Ну и почему их вчера не было на собрании?
Элинор пожала плечами:
– Видимо, это входит в компетенцию Агентства по гигиене окружающей среды.
– А еще, – сказала Линда, подаваясь вперед и понизив голос, – полиция, по слухам, нашла семена бобовника в комнате Луизы Адлер.
Вера нахмурилась:
– Прости, но смысл этого наблюдения от меня ускользает.
– Бобовник ядовит, – сказала Труди. – Если проглотить семена, начнешь дергаться, а потом впадешь в кому и умрешь.
– Ерунда какая, – сказала Вера. – Луиза Адлер никого не травила. Врачи вполне ясно сказали, что отравлений не было.
– Плюс еще, конечно, загадка Мэтью… – начала Линда.
– Мэтью к этому никакого отношения не имел, – сказала Элинор так резко, что Линда и Труди вздрогнули.
К ее ужасу, они тут же обменялись многозначительным взглядом.
– Не вини себя, Элинор, – сказала Линда. – Он всех нас обвел вокруг пальца, не только тебя.
– Удивительно – преступник среди нас, – сказала Труди. – Вот если бы мы знали об этом раньше. От этого он только интереснее.
Вера закатила глаза.
– Все говорят, что нас закроют, – сказала Линда. – Как думаете, правда?
Элинор помрачнела еще сильнее. Она надеялась, что Вера ее подбодрит, обычно она быстро расправлялась с трагическими предсказаниями кафедры английской словесности.
Но Вера сказала:
– Скорее всего. Все признаки налицо – да и были уже многие годы. Я думаю, этот бардак окажется последней каплей.
– Мисс Кристи сделает все, чтобы мы остались на плаву, – сказала Элинор, стараясь не терять надежды.
– Ей надо научиться признавать поражение. Кто-то должен сказать ей, что игра окончена, – сказала Вера, делая последний глоток кофе. – И выдать ей стакан виски и револьвер.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
10 ноября 1984, суббота
Факс
Джордж, если ты видел сегодняшние газеты, ты мог и сам заключить, что встреча в школе прошла так себе. Я бы взял на себя смелость сказать, что вместо выполнения заявленной отделом здравоохранения задачи – прояснить и успокоить – мы добились прямо противоположных результатов. Мы запутали и обеспокоили. Напугали и разворошили.
Я говорил Рису, что хорошо подготовлен, но оказалось, что это не так. Мы с д-ром Тиллардом выступили чудовищным комическим дуэтом. Я не подумал о том, какой может быть реакция присутствующих, не предвидел подводных камней – в общем, вел себя как Икар (то есть безнадежный идиот). Мы потом с Тиллардом вместе ехали обратно в
