сами шведы.
Ничего этого Маревин, разумеется, не смотрел.
Еще не хватало!
Тем не менее гипотеза о сопряжении с Логосом, которую выдвинула скандальная «Кембриджская четверка», в частности их неофициальный глава Фиц Зоммерфельд (между прочим, потомок известного физика Арнольда Зоммерфельда, в честь него назван кратер на обратной стороне Луны), и которая многим сперва казалась безумной, явно доминирует ныне в умах власть предержащих. Изменилась вся ситуация в литературе. На прозаиков и поэтов накинулись, как мухи на мед. По слухам, деятельное участие в этом приняли и спецслужбы различных стран. Писатели из клоунов, что лишь болтают и путаются под ногами, вдруг превратились в политически значимые фигуры. Как их ныне обхаживают! Какими немыслимыми благами прельщают любого хоть сколько-нибудь известного автора. Даже наш президент недавно торжественно провозгласил государственную программу «Литературу - в провинцию!». Вот и странствуют писатели, как менестрели Средневековья, по весям и городам. Объятия им открыты везде. Правда, когда знаменитый Пьер Маэльдук, автор «Грязных прислужников» и «Квантового безумия», с громадной помпой, в сопровождении журналистов и телевидения явился в свихнувшийся, полуокруженный Проталиной, вскипающий Деказвиль, во всеуслышание объявив, что намерен создать здесь свой очередной нетленный шедевр, то закончилось это полным провалом: через неделю Проталина увеличилась аж на тридцать процентов, а еще дней через пять начала сдавливать Деказвиль смертельным кольцом. Город пришлось срочно эвакуировать. Общую картину это, конечно, подпортило. Тем более что сам Маэльдук, благополучно вернувшись в Париж, заявил на пресс-конференции, что, рискуя жизнью и репутацией, опроверг лживую «Теорию Логоса», созданную исключительно для того, чтобы всякие бездари могли вытягивать безразмерные гранты из политических дураков. С другой стороны, а кто считает гениальным писателем самого Маэльдука? Разве что очумелые критики, полагающие, что чем больше в тексте вонючей грязи, чем больше в нем тщательно выписанной отвратительной физиологии, тем выше произведение стоит на литературной шкале. Тот же случай, что с нашим российским Морокиным, тем, который неутомимо закачивает в свои романы тонны дурно пахнущего дерьма. А гонорар, точнее аванс, за поездку Маэльдук оставил себе, объяснив, что это предусматривалось договором.
Маревин разбирает сумку с вещами, заваривает покрепче кофе с пенкой по ободку и неторопливо, смакуя, по глоточку выпивает его: без кофе ему действительно жизнь не в жизнь. Сидя в кресле, взирает на солнечный сад, где проблескивает, чуть вздрагивая, глянец кустов, где из клумбы, очерченной цепью камней, торчат пышные торжественные георгины. Его не отпускает тревога. Логос - не Логос, но кажется, что за солнечным великолепием лета проглядывает дремучая чернота, не прямо, на крайней периферии зрения, и вместе с тем очерчивая его топью небытия. Кстати, поэты это предчувствуют. «Даже в самом легком дне, / Самом тихом, незаметном, / Смерть, как зернышко на дне, / Светит блеском разноцветным».
Удивительно точно сказано.
Ладно, пока рано думать об этом.
Ровно в пятнадцать часов приезжает мэр. Вместе с ним поднимается на второй этаж мужчина в военной форме.
- Заочно мы с вами уже знакомы, Терентий Иванович, - представляется мэр. - Имечком родители наградили, не современное, понимаю, но ничего не поделаешь, дед был Терентий, ну - значит, и я. С другой стороны - сразу запоминается, что немаловажно для избирателей, хе... хе... хе... Имею честь, так сказать, быть главной этого города. Соответственно, получаю плюхи за все. - Он усмехается. - Знаете, как это бывает? Кошка бросила котят - наш Терентий виноват. - Рукопожатие у него энергичное, крепкое, такое может сплющить и даже расплющить ладонь: провинциальное представление о том, что есть настоящий мужик. - А это полковник Беляш, отвечает за безопасность всей нашей... агломерации.
У полковника, напротив, ладонь деревянная, с твердыми ребрами, не гнущаяся ни туда, ни сюда.
Он коротко кивает, не добавляя ни слова.
Странную они составляют пару. Мэр - коренастый, широковатый, почти без шеи, круглая с густым жестким волосом голова посажена прямо на плечи. Впечатление как от снеговика. Но не толстый, а как бы сгущение плотской энергии, которая не растрачивается на пустяки. В общем, крепкий хозяйственник. Сколько на него нагрузят, столько и тащит. Народу такие нравится - ответственный, солидный мужик, не обманет, не подведет. Однако за подчеркнутой его бодростью опять-таки, как и в случае с референтом, чувствуется тревожный напряг. Слишком уж он напирает. Слишком уж настойчиво уверяет Маревина, как они рады, что такой известный писатель, классик, можно сказать, переведенный на иностранные языки, лауреат множества премий и тэ дэ и тэ пэ, согласился жить и созидать в их скромном городе.
- К сожалению, у нас в магазинах ваших книг почему-то нет. - Мэр разводит руками, сокрушенно вздыхает. - Но я уже распорядился - скачали из интернета, сверстали, передали в типографию срочный заказ, через несколько дней будет тысяча экземпляров...
И слишком уж красочно расписывает он прелести города: и народ у них приветливый, обожающий литературу, вот увидите, как вас будут слушать на творческих вечерах... И климат у них мягкий, умеренный, ни сильных морозов, ни дождей затяжных, ни адской жары... И природа роскошная - леса нетронутые, реки, озера, грибов, ягод всяких не счесть... А черемухи - вы обратили внимание? - океан! Неофициально мы - черемуховая столица России. Снова долженствующее расположить собеседника, умиротворяющее хе., хе... хе...
- Вы пирог с черемухой когда-нибудь пробовали? Ну конечно, откуда? Я вас приглашаю, жена испечет - горячий, сладкий, уши отъешь...
И слишком уж акцентирует он заботу местной администрации о культуре: и два театра у них, оба, разумеется, на финансировании из городского бюджета, и книжные магазины очень приличные, недавно произвели в них полный ремонт, и концертный зал, новый, открыли, и краеведческий музей имеется, и прекрасная картинная галерея...
- Делаем, что в наших силах. Отдали Литературному клубу лучшее помещение в Доме культуры. Есть у нас объединения молодых поэтов, художников - недавно такие инсталляции показывали, у некоторых зрителей... хе... хе... хе... глаза повылезали на лоб. Ничего, постепенно привыкаем к искусству. Московские газеты об этом писали... А месяц назад проходил межрегиональный, общероссийской, можно сказать, фестиваль... Приезжала театральная группа из Петербурга, из Малого драматического, показывала, представьте себе, «Вишневый сад»... Выступал пермский «Анай», этнические зонги... хе... хе... волхвования, музыкальные, обработанные на современный лад...
Мэр никак не может остановиться. Он отчитывается перед Маревиным, как перед инспектором из Министерства культуры. И снова
