нет – это выбор. Постепенно ей становилось легче, и ближе к рассвету, когда сон наконец пришел, она почувствовала, что разлюбляет Карла.
22
Адам поднял голову и моргнул. Свет струился на пол непрерывным разноцветным потоком. Острый низ хрустальной люстры был направлен прямо на него, как огромная сосулька, которая вот-вот рухнет. Темный сияющий пол отражал свет, и Адам видел в нем размытые контуры собственного лица и тела. Сначала он себя не узнал, он выглядел иначе, словно попал в другой мир, где все очертания, все вещи, все люди слегка изменились – совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы он перестал понимать, где находится. Стоило ему пошевелиться, как свет менялся и половина его тела оказывалась в тени, но стоило чуть повернуть голову, как часть потолка смещалась и он казался выше.
Вокруг сновали красиво одетые люди – мужчины в костюмах в европейском стиле или в военной форме, женщины в длинных платьях, окутывающих щиколотки. На них были украшения – ожерелья, броши, серьги, каких Адам никогда не видел. Он старался не отвлекаться и идти прямо, однако проблема была в том, что он не знал, куда идет. Молодые люди в форме служащих отеля останавливались перед ним. Они явно хотели спросить, что он тут делает, но он понимал: если продолжать идти, никто его не тронет. Нужно сохранять спокойствие и делать вид, что он знает это место.
У дверей стояли солдаты. Никто из них не обратил на Адама внимания. Как раз в этот момент из подъехавшего фургона вышла компания молодых людей ненамного старше его, похожих на спортсменов – возможно, футболисты. Одеты они были просто, но опрятно, как и Адам, некоторые держали в руках фотоаппараты. В радостном возбуждении они приглаживали волосы и застегивали верхние пуговицы рубашек, чтобы придать себе более официальный вид. Адам проскользнул вместе с ними, стараясь не выделяться. Он тоже пригладил волосы и проверил, застегнут ли воротник.
Но вот компания прошла дальше, неуверенно ступая по гладкому полу вестибюля, и Адам снова остался один. Пытаясь вспомнить указания Дина, он поискал глазами бар «Батик», но не нашел. Здесь было слишком много народу. Кто-то подошел к нему, и он инстинктивно отпрянул. Молодая женщина в кебайе[47] протянула ему поднос с пурпурно-белыми орхидеями, каждая из которых была обернута в блестящий зеленый лист, скрепленный золотой булавкой, и он понял, что нужно взять одну. В дальнем конце вестибюля он увидел широкую винтовую лестницу с золотыми перилами, ведущую на антресоль; если подняться на галерею, можно будет осмотреть вестибюль сверху. Он медленно двинулся к лестнице, но стоило сделать несколько шагов, как на дороге возникало препятствие. Люди беседовали, собравшись небольшими компаниями, а Адам не хотел привлекать к себе внимание, говоря «извините», поэтому ему приходилось останавливаться и искать обходной путь. Каждый раз, задевая кого-то, он ощущал тяжесть своей сумки; она как будто стала больше и бросалась в глаза сильнее с тех пор, как он вошел в отель.
Лестница была уже близко. Дорогу преградила группа иностранцев – кажется, японцев. Мимо прошел еще один официант с подносом, на котором на этот раз стояли медового цвета бокалы с прохладительными напитками. Официант остановился рядом с Адамом и заколебался – Адам видел, что он сомневается, предлагать ли напиток. Официант был похож на человека с островов, может быть, даже с Пердо. Может, он даже узнал Адама. Официант посмотрел Адаму в лицо, потом на ноги, пристально изучил его одежду, снова перевел взгляд на лицо. И отвернулся, протянул поднос стоящему рядом европейцу.
Ремень сумки начал натирать Адаму ключицу. При каждом движении, даже если просто повернуть голову, ремень болезненно впивался в кожу. На мгновение он подумал, не вытащить ли часть вещей, чтобы стало легче. Но он знал, что это немыслимо. Нельзя открывать сумку прямо здесь, в вестибюле, об этом не может быть и речи. Нужно просто найти туалет и оставить сумку там. Тогда он сможет уйти отсюда и вернуться в свою Жизнь, как бы ни называлась эта Жизнь теперь. Если он выполнит поручение Дина, Дин поможет ему отыскать брата. Они поедут в Малайзию, найдут Джохана, и у них начнется Новая жизнь, не обремененная грузом пустых воспоминаний.
Он заметил, что в группе японцев образовалась брешь, как раз достаточная, чтобы в нее протиснуться. Надо было ловить момент. Адам боком пробрался через этот узкий коридор, почти не задевая говорящих. Кто-то сдвинулся с места, врезался в него, он почувствовал щекой мягкость чужого пиджака, уловил запах лосьона после бритья и услышал «извините», но не обернулся. Он был уже у подножия лестницы, когда увидел квадратную табличку, расписанную батиковым узором. Золотые буквы и стрелка обозначали местонахождение бара. Адам направился туда и вскоре увидел другую стрелку, указывающую на туалет. Дин прав, подумал он, это совсем просто. Не о чем беспокоиться.
В туалете было прохладно и тихо, никакого шума громких голосов из вестибюля, только тусклый янтарный свет от настенных ламп. Сами стены были из черного мрамора, безупречно гладкого и блестящего, в углу, в полумраке, стояла большая белая орхидея, листья по краям уже начинали буреть и сморщиваться. Старик в белой форме протирал раковины. Он работал неторопливо, лениво елозя грязной тряпкой по неровному кругу и наблюдая за Адамом в зеркало. Внезапное шипение заставило Адама вздрогнуть: писсуары наполнились водой, и этот звук гулко разнесся по тихому помещению. Адам быстро прошел в самую дальнюю, четвертую кабинку, запер дверь и замер, прислушиваясь к движениям старика-уборщика под стихающий шум воды. Сначала ему казалось, что он слышит шлепанье мокрой тряпки по мрамору, но потом оно прекратилось. Резиновые подошвы уборщика скрипели по полу, но определить, где он, было невозможно. Адам с грохотом уронил сиденье унитаза. Кашлянул. Все равно он не мог понять, где уборщик. Снял сумку с плеча и очень осторожно поставил ее за унитаз, в самый угол. Даже если кто-то зайдет в кабинку, он ничего не увидит, это надо искать специально. Избавившись от ноши, Адам снова почувствовал себя свободным. Но если уборщик увидит, как он выходит без сумки, будут серьезные неприятности, нужно дождаться, пока старик уйдет.
Он ждал и прислушивался: ничего. Кто-то идет? Он задержал дыхание и снова прислушался. Или это журчание воды в трубах? В вестибюле заиграл оркестр. Это была яркая, бравурная мелодия с духовыми – Адам узнал трубу. Из-за музыки он толком
