вам никто и не предлагает, – сварливо ответила тетя Валя. – Ничего не понимаете – так молчите! Из ершей самая лучшая уха выходит, самая наваристая!
Когда мы вернулись с пляжа, она сварганила целую кастрюлю рыбного супа, а карасиков и чуларку зажарила, так они и лежали на сковороде рядком, белоглазые, покрытые золотой хрустящей корочкой. Мася, не веря своему счастью, обожралась рыбьими головами и уснула прямо на дорожке. Дядя Юра ел и, как обычно, нахваливал:
– Чистая белорыбица! Омуль!
Мое сердце семейного кормильца переполнилось гордостью. А что же тогда чувствовали наши предки, притащив в стойбище мамонта или шерстистого носорога? Как их чествовали и ласкали благодарные соплеменницы! Но ведь удача не каждый день сопутствует охотникам. И они рисовали на стенах пещеры силуэты добытых зверюг, чтобы в те дни, когда вернулись ни с чем, тыкать носом в изображения требовательных доисторических женщин. Так возникло искусство.
Ларик целый день, как заговорщик, то появлялся, то исчезал, никого не предупредив. Неля ушла на работу гордая и нарядная, похваставшись, что в следующее воскресенье возьмет отгул и поедет с Давидом на Рицу, где, к своему стыду, ни разу еще не была. Я прилег на заслуженный отдых и начал читать про Тома Сойера – сыщика, но бросил – не интересно, хоть и детектив. Башашкин, выслушав мои жалобы на занудство Марка Твена, ответил:
– Это ты, племяш, про майора Пронина не читал!
Вновь объявившись, юный князь вызвал меня за избушку и сокрушенно рассказал, что поначалу все шло замечательно. Каха буквально обеими руками ухватился за предложение устроить товарищеский матч, более того, сам в качестве капитана команды назвал Михмата, который успел развить бурную спортивную деятельность в «Апсны», возглавил волейболистов, разогнал посторонних, свивших незаконное гнездо в санаторной бильярдной, играя на деньги и не подпуская к столам полноправных отдыхающих с путевками. Узнав о будущем матче, Зоин отчим тоже обрадовался и сообщил, что, учась в МФТИ, играл средним полузащитником в вузовской сборной. Встречу решили не откладывать: завтра или послезавтра.
– Ну, видишь, как все удачно… – через силу порадовался я, глубоко сожалея, что подал идею «подковать» электронщика.
– Облом. Накрылась игра… – махнул рукой мой друг.
– А что такое?
Оказалось, через все футбольное поле, наискосок, буквально два дня назад прокопали глубокую траншею, для чего погранцы прислали землеройную машину, взвод бойцов и походную кухню. Дело в том, что повредился какой-то очень важный кабель, он соединяет Госдачу с Сухуми, а оттуда с Москвой для того, чтобы Сталин, когда приезжал отдохнуть в Новом Афоне, мог без помех руководить страной, как если бы заседал в Кремле. Короче, солдаты разбили большие палатки, натянули вдоль рва колючую проволоку, выставили караул и никого не подпускают, ведь речь идет о государственной тайне. Сколько будут искать место разрыва, непонятно. Одним словом, накрылся матч медным тазом.
– Может, и к лучшему, – заметил я.
– Это мы еще посмотрим! Немец обещал что-нибудь придумать… – И мой друг снова куда-то умчался.
Я поскитался по участку, отметив, что маленькие гранатики и зеленые мандарины на ветках за десять дней, прошедших после нашего приезда, успели немного увеличиться в размерах. Под грушей я обнаружил разбившийся в лепешку плод, он был еще неспелым, кислым, но есть все же можно. Потом я с Лиской послушал немного Высоцкого, который, честно говоря, начал мне надоедать своим надрывным хрипом.
– Скажи, Юрастый, все артисты должны петь? – спросила Лиска. – Это обязательно?
– Желательно.
– А если слуха нет?
– Тогда надо идти в кино. Там за безголосых другие поют.
Мы перекинулись с «сержантом Лидкой» в картишки, и она трижды осталась дурой. Слоняясь без дела по двору, я из любопытства тайком заглянул в избушку (окна из-за духоты были настежь) и заметил, что кровать выглядит так, словно там не на жизнь, а на смерть боролись два самбиста. На подоконнике лежал толстенный том: Иван Папаскири «Женская честь». Эту книгу, ища свое место в личной жизни, читала до последнего дня несчастная Неля, а теперь отложила за ненадобностью. Не может быть, подумалось мне, чтобы в романе с таким названием не было мест, которые детям до 16 лет не рекомендуются. А если они там есть, я их найду непременно.
В этом году у нас в «Дружбе» по рукам ходила книжка «Созвездие Девы», которую кто-то из пионеров случайно взял в лагерной библиотеке и с изумлением обнаружил там постельную сцену. Сперва бессовестное произведение, хихикая, изучали переростки из первого отряда, потом «Дева» перекочевала к нам, во второй, сначала, конечно, в девчачью палату, а затем к нам – мальчишкам. Взволновавший всех абзац я помню дословно: «Виталий, прерывисто дыша, наконец разжал свои грубые нетерпеливые объятия и, сопя, отвалился к стене. Переведя дыхание, он сел на кровати, цинично ухмыльнулся и закурил, а раздавленная случившимся Жанна, всхлипывая, закрыла свою откровенную наготу мятой простыней и горько заплакала, понимая, что совершила, возможно, самую большую и непоправимую ошибку в своей только что начавшейся взрослой жизни…»
– Значит, он ей целку сломал, – со знанием дела определил Лемешев.
– Как пить дать… – кивнул Папикян.
И тут в палату влетел наш вожатый Игорь, вырвал книгу из рук Карена, показал нам кулак и скрылся. Выяснилось, кто-то стукнул про «Созвездие Девы» Анаконде, она взбесилась, приказала позорное чтиво из оборота изъять, а библиотекарше Лене объявила строгий выговор за антипедагогическое поведение. Та пыталась оправдываться, мол, когда ей предложили эту порнографию в коллекторе, она и представить себе не могла, что ей подсовывают. Во-первых, издательство «Молодая гвардия», во-вторых, в аннотации черным по белому написано; «в новой повести известного прозаика Альберта Полуханова в яркой, емкой художественной форме поднимаются актуальные вопросы социалистической нравственности и морального возмужания подрастающего поколения». Но директриса была непреклонна и лично перелистала в поисках похабщины все библиотечные книги, даже «Королевство кривых зеркал».
Снова улегшись в постель, я раскрыл «Женскую честь».
– Не рано тебе такие книжки читать? – удивился Башашкин.
– В самый раз.
– Ну-ну… Очень уж толстая!
Начало оказалось многообещающим:
«Круто свернув с магистрали Сухуми – Тбилиси, легковая машина понеслась в сторону гор по проселочной дороге. Мчалась она с бешеной скоростью, поднимая за собой облака пыли без остановок пролетая мимо деревень. Встречные испуганно шарахались, едва успев понять, что это газик, а придорожные жители, выйдя за ворота, спрашивали друг у друга: “Что случилось? Что это за машина так несется? Не случилась ли какая беда?”
Потом машина все-таки остановилась возле колодца, водитель, быстро опустив ведро в сруб, пытался набрать воды. Навстречу ему из дома вышел Леварса, сын хозяина.
– Добро пожаловать! – обратился он к запыленному путнику.
