есть и плохие ― я должна отметить, что Ана немного авторитарна. Три месяца она не позволяла мне сесть в самолет и вообще видеться с кем-нибудь. Три бесконечных месяца я не видела Кайла. Она даже не позволила мне поговорить с ним по телефону, причем под надуманным предлогом, что это вызовет у меня бурю эмоций, а мое сердце должно как следует окрепнуть после операции. Но я все равно люблю ее, и я думаю, что стала более взрослой как раз потому, что не могла общаться с Кайлом. Каждый день, который я провела без него, я вспоминала что-нибудь, какие-то мелочи, что-то, что он сделал или сказал, как он спит, его жесты, манеру двигаться и говорить, и благодаря этому всему полюбила его еще больше. Я знаю, что мы очень юны и, возможно, еще рано говорить: «И жили они долго и счастливо», ― но я верю, что мы пережили вместе достаточно, чтобы наши «Я люблю тебя» длились вечно.
– Смотри! ― говорит Ана, указывая в иллюминатор. ― Мы вот-вот приземлимся.
О боже, у меня сердце сейчас выпрыгнет из груди от радости.
Кайл
Компанию мне решили составить все, в буквальном смысле «все»: мои родители, Джош, Джудит, Бекка, родители Ноа и даже мои бабушка и дедушка, которые приехали к нам в гости из Аризоны. Наверное, я сам виноват: я так много рассказывал им о Мие, что они все умирают от желания встретиться с ней. Они даже решили устроить грандиозную вечеринку в честь ее приезда, с ленточками, флажками и всем таким прочим. Сегодня ― девяносто один день с тех пор, как я видел ее в последний раз (девяносто один день, три часа и двадцать пять минут, если быть точным). Хорошо, что я уговорил их подождать меня в кафе.
Мия
И вот мы в аэропорту. Сердце у меня так и трепещет в груди, правда, на этот раз не из-за какого-то дефекта; на этот раз из-за Кайла ― и только из-за него. Ана ждет наш багаж, но я не могу больше терпеть ни секунды. Я иду по коридору, ведущему к терминалу. Не думаю, что когда-либо вообще так быстро ходила. Бегу впереди всех практически. Прежде чем выйти, я смотрю сквозь вращающиеся двери ― я ищу Кайла. Его нет. Выхожу через двери и останавливаюсь. Здесь полно людей, все приехали кого-нибудь встречать ― кого-нибудь, но не меня.
Может быть, он еще не добрался, или перепутал номер выхода, или пошел в туалет. Или просто забыл. Какой бы ни была причина, я чувствую себя разочарованной. Толпа прибывших пассажиров увлекает меня вперед. В тот момент, когда я уже готова вернуться к месту выдачи багажа и найти там Ану, я вижу на стене знак, который сразу же поднимает мне настроение. Это самодельная табличка, на ней написано: «Следуй за Венерой». Я оглядываюсь по сторонам и вижу другие самодельные указатели в самых разных местах: на вазоне, на стуле и даже на двери. На каждом изображены звезды и стрелки, указывающие путь. Это рисунки Кайла ― я узнаю их где угодно. Иду по стрелкам на знаках: поворот, еще один. Последний приводит меня к большому окну, за которым видна парковка. Я вижу на ней фургон, такой же, как Лунный охотник, но еще более ярко раскрашенный и экстравагантный.
– Этим летом я собираюсь прокатиться по Алабаме, поедешь со мной?
Оборачиваюсь. Это Кайл. Он выглядит великолепно. Таким его я еще никогда не видела.
– Что скажешь? ― говорит он таким тоном, как будто мы расстались пять минут назад. ― А жить будем на то, что я выручу за свои рисунки.
Я не могу удержаться ― кричу от радости и прыгаю в его объятия. Он целует меня, и я целую его в ответ, и весь мир вдруг становится таким, каким он и должен быть.
Мия
15 августа
Почему-то я продолжаю вести этот дневник, зная, что его никто никогда не прочтет. Наверное, сам процесс дает мне ощущение безопасности. Это звучит дико, да так оно, судя по всему, и есть, но я чувствую, что звезды ночью спускаются с небес. Они читают мои записи, а затем мои слова и выраженная в них надежда, что где-то непременно есть человек, которого сам факт нашего появления на свет сделает безумно счастливым, возвращаются на Землю светом их лучей.
Закончу позже. Кайл пришел, вид у него игривый, вряд ли он собирается молчать и позволит мне писать дальше. И знаете что? Я и не хочу, чтобы он молчал. Вчера мы вернулись из нашей поездки по Алабаме, и теперь мы в лесу ― на пикнике с его друзьями, Аной и Беккой, мы только что поели. Поездка была слишком прекрасной, чтобы ее можно было описать словами. Во всяком случае, на этом пока заканчиваю. Кайл здесь.
Привет. Я на секунду позаимствовал у Мии ручку, чтобы дописать то, что она забыла. Компания ― вот что было лучшим в нашей поездке. А еще она заставляла меня рисовать каждый день ― этим мы и жили.
Кайл, врешь и не краснеешь! Тебе это не идет. На самом деле поездку оплатили твои родители.
Хорошо, хорошо, поговорим о важном. Я вижу, ты написала не обо всем, что произошло с момента твоей последней записи.
И откуда ты это знаешь?
Неужели ты забыла, кто твой самый верный читатель?
Итак, в двух словах (я не говорю ему, но даже сейчас он все еще заставляет меня краснеть): как я уже упоминала, друзья и родные Кайла организовали вечеринку, чтобы отметить наше прибытие. Ана, которая намеревалась погостить всего несколько дней, сообщила нам, что покупает дом и остается жить в Алабаме. Кроме того, она очень любит Бекку ― так сильно, что даже подумывает о том, чтобы удочерить ее. Моему счастью нет предела. Похоже, у меня появилась семья.
И парень, не забудь об этом.
Да, парень, которого я только что поцеловала.
Хорошо, ты продолжай целовать меня, а я закончу нашу историю. Неделю назад Ане предложили работу в мемориальной больнице Джека Хьюстона.
Она очень рада!
Во всяком случае… Приносим свои искренние извинения, но, боюсь, мне придется увести эту даму в более уединенное место, где на нас не будут смотреть три пары родительских глаз и где я смогу спокойно
