постоял, посмотрел ему вслед, потом что-то приказал охранникам, резко размахивая руками.
Один из охранников бросился в хижину Булуги и выскочил оттуда с веревкой в руках. Он перекинул ее через сук дерева, потом склонился над телом Джимми, привязал к нему веревку и стал тянуть его вверх.
Джимми повесили за ноги. Голова и одна рука беспомощно болтались, другой руки не было. Толпа с ужасом смотрела на раскачивавшееся тело. Затем вертолет поднялся в воздух, и все три машины улетели.
Охранник крикнул, чтобы мы продолжали работу. Отец попросил отпустить его, сказав, что это был его сын.
— Знаем, — отрезал охранник. — За работу!
Только вечером мы спустились в деревню и в десяти шагах от дерева, на котором висел Джимми, увидели маму. Мы сели рядом. Односельчане ушли. Они понимали, что этот жуткий спектакль разыгрывался для того, чтобы устрашить их, и не захотели быть зрителями. Грудь Джимми и правая нога были в крови, но лицо не было повреждено.
Он почему-то выглядел совсем мальчишкой, и его нетрудно было представить смеющимся, с веселыми, озорными глазами.
— Смерть — их союзница, — шептала мама. — Как можно жить, имея союзницей смерть.
Вся одежда на Джимми была разорвана. Волосы полны песка и колючек.
Лишь спустя несколько дней мы смогли его похоронить. А потом пришло письмо от Пьера.
В тот вечер, когда Пьер венчался с Сандрой, он пообещал, что мы каждый день будем получать письма из Родезии. В Софиатауне так оно и было. Сандра регулярно нам писала и рассказывала обо всех событиях дня. Обычно она писала по вечерам, «когда задернуты занавески и зажжены лампы». Письма были для нее чем-то вроде вечерней беседы с папой и мамой, со всеми нами.
Пьер часто приписывал несколько фраз, обычно шутливых, из которых было ясно, как они счастливы.
Потом вдруг письма перестали приходить. Первое время это нас не беспокоило, но через неделю мы не знали, что и думать. Последнее письмо Сандры не предвещало ничего дурного и заканчивалось, как всегда, словами: «Спокойной ночи, мои любимые, до завтра».
Мы писали в Родезию каждый день, но ответа не получали.
Тогда отец послал письмо Джону Харроусу, английскому журналисту в Солсбери, с которым Сандра и Пьер дружили и о котором не раз упоминали в своих письмах.
Неделю спустя Джон Харроус ответил нам, что был в Форт-Элисоне, но Пьера и Сандры там не оказалось. Соседи сообщили, что их бунгало пустует уже несколько недель. Служанка и садовник не могут понять, что случилось.
«Все это выглядит очень странно, — писал он. — Попытаюсь навести справки. Как только что-нибудь узнаю, тут же вам напишу».
Через четыре дня мы снова получили от него письмо. Он писал, что Пьер и Сандра арестованы. Их увезли в автомашине. Он разговаривал с человеком, который уверял, что видел это собственными глазами. Как-то ночью к их бунгало подъехала машина. Из нее вышли четыре человека и окружили дом. В комнатах зажегся свет. Затем Сандра и Пьер появились на улице в сопровождении двоих неизвестных, которые втолкнули их в машину и увезли.
«Рассказ этого человека выглядит весьма правдоподобно, — писал Джон Харроус, — но я никак не возьму в толк, почему наша полиция ничего об этом не знает. Не подумайте, что она что-то скрывает. Я обращался за содействием к очень влиятельному лицу, от которого в полиции нет секретов. Необходимо узнать, кто были те четверо. Неплохо было бы навести справки у вас. Меня не оставляет мысль, что Пьер и Сандра жили всего в двадцати милях от границы с ЮАР и помогали черным беженцам…»
Дойдя до этого места, мама испуганно воскликнула:
— Может быть, их увезли из Родезии южноафриканцы?
— Да нет, зачем же сразу так думать? — нервно ответил отец.
Но письмо дрожало в его руке, когда он его перечитывал.
— Уж лучше бы они отправились в путешествие по Европе, — сказала мама, — там они были бы в безопасности.
После оформления гражданского брака Пьер собирался поехать с Сандрой в Европу. Сначала Сандра писала о предполагаемом путешествии каждый день, и мы радовались ее счастливым планам. Но потом она упоминала о поездке все реже и реже, зато много писала о беженцах.
«Толпы бездомных черных из ЮАР, которые не захотели жить в резервациях, хлынули в Родезию. Ночью они переправляются через Лимпопо и прячутся в горах. Мы с Пьером видели их. Южноафриканская полиция никого не пропускает через пограничные пункты и постоянно патрулирует берег Лимпопо. Она требует от английских властей в Солсбери передачи ей всех перебежчиков. Однако англичане отказываются это сделать. На границе есть небольшой лагерь беженцев. Это что-то страшное. У них не хватает палаток и пищи и совсем нет лекарств».
Такие письма Сандры очень тревожили маму.
— Они собираются им помогать, — как-то сказала она тихо. — Они больше не думают о свадебном путешествии в Европу. Они хотят помогать беженцам.
Несколько дней спустя Сандра написала, что встретила среди беженцев человека, которого знала по больнице доктора Беркмана. Он потерял жену и двух дочерей во время переправы через Лимпопо. Южноафриканская полиция обстреливала их, когда они, по грудь в воде, переходили реку. Его жену и дочерей унесло течением, больше он их не видел. «Сейчас я не могу ехать в путешествие, не могу быть счастливой, когда у людей горе», — добавляла она.
Потом однажды она с восторгом сообщила, что две англичанки из Солсбери организовали комитет помощи южноафриканским беженцам, что они снабжают их продовольствием, одеждой и лекарствами и призывают оказывать помощь беженцам на местах.
«Я хочу перебраться с Пьером поближе к границе», — писала Сандра, полная радужных надежд.
Маме эта идея не понравилась. Она боялась за Сандру. Отец написал, что они могут помогать и из Солсбери. Но через два дня пришло известие о том, что они уже переезжают.
«Нам удалось снять бунгало в Форт-Элисоне, — писала Сандра. — У одного плантатора, который переехал отсюда в Булавайо».
— Где находится Форт-Элисон? — спросила мама.
Мы посмотрели по карте, и отец измерил расстояние до границы.
— В двадцати милях от границы, — сказал он неуверенно.
— Это очень мало, — забеспокоилась мама. Спустя несколько дней мы читали:
«Мы с Пьером разослали сотни писем и устанавливаем контакты с Красным Крестом, организациями ООН и крупными европейскими и американскими филантропическими обществами. Сейчас Пьер готовит серию репортажей о лагерях беженцев, которые он хочет напечатать во многих газетах мира».
Сандра была очень увлечена своей деятельностью и уверяла нас, что о ней нечего беспокоиться; это
