что сделать. Быстро спускаюсь, стучу, звоню, но спустя пять минут попыток мне никто не открывает. Ладно. Я стараюсь не думать о том, что Катя свинтила в Москву, не предупредив меня. Вдруг мне только казалось, что у нас все хорошо? Вдруг я все себе придумал, а она мечтала сбежать от меня, точно как от Олега?
Набираю ее номер, но трубку никто не берет. И в сети она была несколько часов назад, как здорово…
Лечу к Артурику. Вдруг он что-то знает или видел Катю. Я умом понимаю, что она могла просто выйти прогуляться, а телефон просто не слышать, если он без звука лежит у нее в сумочке. Но у меня тараканов в голове тоже достаточно: я помешан на ее безопасности после того, как не смог скрыть ее от Олега. Мудак тогда нашел ее по жучку в ноуте и неделю караулил недалеко от моего дома, ожидая ее выхода на улицу. Под носом! Обвел меня вокруг пальца, как идиота! Мы оберегали Катю везде, но не там, где нужно. И только когда выехали из поселка, охрана на въезде сообщила о подозрительной машине. Мы рванули назад сразу же. И вроде успели. Но по факту опоздали.
И я всегда буду винить себя за это. И всегда буду стараться ее уберечь.
Именно поэтому я и волнуюсь. Если с ней что-то случилось, я с ума сойду.
Поэтому через минуту я уже стучу в дверь Артурика, но, когда он открывает мне и я слышу несколько женских голосов и смех из глубины его жилья, успокаиваюсь. Я зря себя накрутил, да?
– Катя тут?
– Тут, – кивает он. – Проходи, мы с родителями сидим. Папа приехал за мамой пару часов назад, но они никак не расстанутся, в итоге мы заказали еду и продлили посиделки, – усмехается тот. – А у тебя все хорошо?
– Катю потерял, – вдруг тоже усмехаюсь.
– Любовь творит чудеса, мой брат испытывает эмоции, – качает головой мелкий. – На свадьбу-то не забудь позвать.
– Кольца выносить нам будешь, этим как раз обычно детишки занимаются, – отвечаю ему и прохожу в квартиру, слыша в спину:
– Да вы сговорились, что ли!
– Привет, семейство, – здороваюсь со всеми, когда вхожу в комнату, и Катюша тут же радостно вскакивает с места, одетая полностью в мою одежду, крепко обнимает меня и… целует. При всех.
Это самое громкое признание в моей жизни. И еще я понимаю, что это сильно круче, чем увидеть ее в своей квартире, вернувшись с работы.
Это вообще круче всего, честно.
– Я скучала по тебе, – шепчет мне на ухо.
– А по моим рукам? – внезапно шепчу в ответ тихо-тихо, заставляя ее краснеть, и, пока она ненавидит меня и возвращается на свое место, я здороваюсь со всеми присутствующими и присаживаюсь рядом с ней, посмеиваясь от ее яркой реакции.
Катя открывается и сбрасывает свою броню, и мне в удовольствие ее смущать, честное слово. Она так мило все это делает, что я буквально не могу остановиться.
Мне снова очень нравится наша компания, но сейчас я ощущаю себя гораздо более цельным, чем пару дней назад на ужине в доме родителей. Теперь я с гордостью и точностью могу сказать, что Катя моя, а не ощущать нехватку любви среди этих воркующих парочек.
Мы ужинаем, что-то обсуждаем, как обычно, перекрикиваем друг друга и часто смеемся, и потом я понимаю, что это идеальный вечер для того, чтобы сделать важное объявление. Кате я уже сказал, пришло время сообщить остальным. Я знаю, что меня поддержат все, но ставить перед фактом в день отъезда тоже не хочется, я не могу поступить вот так со своей семьей.
– Слушайте, – говорю им и беру за руку Катю, – тут у нас такой вечер хороший образовался, как будто самое время вам рассказать, что я переезжаю в Москву. Катюша возвращается через несколько дней, и я, естественно, еду с ней.
За столом воцаряется тишина, а потом мама выдает:
– А я вообще не понимаю, почему ты не уехал за ней еще за эти три года, – мы все посмеиваемся. Я рад, что реакция именно такая.
– Так надо было, мам, – улыбаюсь и наклоняюсь к Кате, чтобы поцеловать ее в висок, но сталкиваюсь с ее взглядом, полным… благодарности? Нет, Катюш, это я тебя благодарить должен. За то, что ты спасла мое сердце и душу от вечной засухи.
– Ну, раз уж у нас тут вечер откровений, – берет слово Таня, и мы переводим внимание на нее, – то у меня тоже есть для вас сюрприз. Сюрпризу шесть недель, и я узнала о нем только вчера, так что прости, Артур, что не сообщила тебе раньше, но, кажется, нас скоро станет на одного человека больше.
В ее глазах стоят слезы, Артур в шоке, все обнимают и целуют парочку, мама плачет навзрыд от счастья, а Катя… В суматохе никто не замечает, но я вижу сразу, как она сидит и смотрит в пустоту, а потом, словно вспоминая, что нужно поздравить подругу, обнимает ее крепко и что-то шепчет на ухо.
Я не раз замечал, что Катю волнуют те или иные темы, мы пару раз затрагивали что-то вскользь, но она никогда не открывала мне до конца свою душу, и вот сегодня, после этого пустого взгляда, я точно понимаю, что мне надо вытащить ее на разговор, потому что… Просто нужно. Я чувствую это.
Она, конечно, берет себя в руки, но как-то улыбается менее охотно и на мои прикосновения перестает реагировать. И нет, я уверен на сто процентов, что она очень счастлива за Артура с Таней, тут явно что-то другое, но я просто пока не знаю, что именно.
Желание уйти с этого праздника жизни пораньше теперь просто сумасшедшее, но я терпеливо досиживаю оставшийся час и после того, как все со всеми прощаются, утаскиваю Катю обратно к себе, понимая, что на сегодня свидание накрылось и к озеру мы поедем явно в другой раз.
Она молчит, снова закрытая, слово и не было наших счастливых дней здесь. Я веду ее за руку прямо на крышу, устраиваюсь на качелях и усаживаю Катю сверху, накрываю нас двоих пледом, а потом смотрю прямо в глаза и говорю:
– А теперь рассказывай.
– Что? – хмурится она. – Что рассказывать?
– Почему после новости о том, что мелкие ждут ребенка, на тебя словно чан кипятка вылили. Что случилось? Почему ты отреагировала именно так? Ты не рада за них?
– Ты что! Я очень-очень рада. Они точно будут замечательными родителями.
– Но? – настаиваю.
