новости про твоих малышей?
Мэри-Долл просияла, ее глаза снова стали ясными, как когда-то.
– Я тебе не говорила, что мой младшенький как раз в школу поступает?
– Ты наверняка им гордишься. Дети в их блейзерах с галстучками всегда такие потрясающие.
Тень пробежала по лицу Мэри-Долл.
– Да, так и было. Мне только маленькую фотку удалось увидеть, но я была уверена и позвонила ему вечером. Он был такой взволнованный.
– Они все еще с бабушкой?
– Ага. Она не подпускает меня к ним.
От одной только мысли о разлуке с ее мальчиками Агнес захотелось прижать их к себе. Хватит и того, что она из-за своего пьянства потеряла Кэтрин.
– Было время, когда я думала, что трясучка тебя никогда не оставит. Нужно верить, детка. Твоя бабушка одумается.
– Да, надеюсь, – без особой уверенности прошептала тощая женщина. – Но фотка хорошая. Я купила для нее маленькую рамочку и повесила на стенку.
С одного из принесенных стульев поднялся мужчина. Питеру, посещавшему собрания с понедельника по четверг, было столько же, сколько Агнес, но судя по его виду, он ей в отцы годился. Он пришел в светлых джинсах и плотном пиджаке из шетландской шерсти, вышедшем из моды во времена первого замужества Агнес. Человек передвигался странной дерганой походкой, словно состоял из множества пластинок, грозивших рассыпаться. За его общительностью и любовью поболтать о себе скрывалось одиночество.
– Привет, Агнес, – радостно проговорил он. – Как тебе снова почувствовать себя новорожденной? Годовалой?
– Сказать по правде, я этого еще не осознала, – ответила Агнес.
– Да, приятно видеть, как твои ребятишки гордятся тобой. – Понедельнично-четверговый Питер показал на Лика. – Они были счастливы что-то сделать для тебя. Ну ты понимаешь, не сбавлять обороты. Придать тебе маленькое ускорение на горбыле первого года.
Юджин стоял у входа в гостиную, в комнату он так и не шагнул, но был не в силах оторваться от этого спектакля с нервными актерами. Шагги стоял у стола с едой, стирал жир и соус с краев тарелок. Он трудился, чтобы все было в лучшем виде: выравнивал мясистые колбаски, переворачивал сырные кусочки, чтобы верхушки не засохли и не потрескались. Юджин смотрел, как суетится Шагги. Мальчик выстроил декоративную пирамидку из бумажных стаканчиков, а закончив, поднял голову и поймал на себе взгляд Юджина.
– Как дела идут, мужичок? – спросил Юджин. Он медленно приблизился к Шагги, не вынимая рук из карманов.
– Отлично, я только что… – Шагги посмотрел на свою вычурную пирамидку из стаканчиков и сбросил ее рукой, как ножом бульдозера. Стаканчики разлетелись по полу.
Юджин и Шагги повернулись и теперь, стоя бок о бок и стараясь не смотреть друг на друга, наблюдали за вечеринкой, как за футбольным матчем.
– Отличный вечерок, правда? – сказал Юджин, вежливо игнорируя демонстрацию Шагги: строительство, обернувшееся разрушением.
– Пожалуй. Я думаю, Лик сошел с ума.
Юджин рассмеялся.
– Нет! Это здорово, когда так любят мать. В конце концов, она у вас одна. – Он улыбнулся, потом неожиданно спросил: – Ты ведь знаешь, кто я, да?
Шагги кивнул и ответил ровным, скучным тоном:
– Вы Юджин Макнамара. Старший брат Коллин. Возможно, вы станете моим новым папой. – Он стоял, уставившись на свои туфли. – Но меня об этом никто не спрашивал.
– Правда? – Такой ответ застал Юджина врасплох.
– Я думаю, это некрасиво – заявлять такие претензии, даже не спросив у мальчика, нужен ли ему папа.
– Ты прав. Джентльмен должен представиться другому человеку. – Юджин протянул Шагги руку. – Меня зовут Юджин. Рад с тобой наконец познакомиться.
Мальчик не без опаски пожал протянутую руку. Это была не рука, а настоящая медвежья лапа, ни к чему более грубому он раньше не прикасался.
– Вы надолго к нам?
– Может, на часок.
– Нет, я имею в виду, вообще, надолго ли с моей мамой.
– О, я не знаю. Надеюсь, что надолго.
– Мистер Макнамара, вы мне не понравитесь, если разочаруете ее.
Юджин ответил не сразу. Этот необычный мальчик ошеломил его.
– Знаешь, сынок, может быть, пришло время, когда тебе нужно больше самому заботиться о себе. Не дергать маму. Заботиться о ней буду я. А ты бы больше играл со своими сверстниками, пытался быть больше похожим на других мальчиков.
Из кармана своих брюк Юджин достал маленькую красную книжечку размером не больше пачки сигарет. Книжечка была тонкая, печать дешевая. Юджин протянул книжечку Шагги, и тот посмотрел на обложку с потрепанными уголками. На книжке было написано «Подарок за покупку „Глазго Ивнинг Таймс“». На обложке была черно-белая фотография футбольного героя прежних времен, носки на нем казались плотными и шерстяными. Это была «Малая красная книга-справочник по шотландской футбольной истории»[116].
Шагги посмотрел на книжку, принялся листать страницы, заполненные результатами футбольных матчей многолетней давности. «Результаты Шотландской футбольной лиги. „Джерсы“ выиграли 22 матча, 14 свели в ничью, проиграли 8, набрали в сумме 58 очков. „Абердин“ выиграл 17, ничьих 21, проигрышей 6, всего – 55 очков, „Мазервел“: 14 выигрышей, 12 ничьих, 10 проигрышей». Его лицо загорелось от стыда, всякое ощущение превосходства, которое он испытывал прежде, оставило его.
– Спасибо, – сказал он и быстро сунул книжечку в карман, словно какой-то грязный секрет.
Шагги пересек комнату и подошел к тому месту, где стояла его мать с людьми из ее дандас-стритской истории. Они смотрели на нее, как восторженный хор. Первый человек, понедельнично-четверговый Питер, поддерживал другого под локоть. У этого второго вид был такой, будто с ним случился удар или пьянство повредило его двигательные функции. Третий человек был моложе и шире в плечах, еще не развалина и не пустая оболочка, но его пальцы пожелтели от никотина. Этот, который помоложе, был возрастом не многим старше Лика, одет в модную нейлоновую куртку, которая делала его похожим на бродягу. У него был ушлый и вороватый вид, как у питхедских мальчишек, которые стояли у магазина мистера Долана в одежке с бесчисленными, как на армейской форме, карманами, чтобы прятать украденное с прилавков. Шагги порадовался, что спрятал материнские фарфоровые статуэтки «Каподимонте». Потом этот молодой человек улыбнулся, показал свои маленькие, но ровные и белые зубы. У него был красивое лицо, здоровое и доброе. Шагги испытывал какое-то странное чувство. Футбольная книжечка жгла ему ногу.
– А это мой младший – Хью.
Агнес с гордостью погладила его по макушке.
– Привет, дружище, – сказал первый мужчина. Он протянул мальчику руку. – Я твой дядя Питер.
Шагги только посмотрел на протянутую руку, но своей не подал, потом перевел на человека холодный взгляд.
– Нет, – вздохнул он. – Вы просто Питер. Я прекрасно осведомлен о моем фамильном древе. Спасибо.
– Ишь, какой умный
