как он.
Потом он бурчит, что ему тоже нужно в туалет, но на самом деле он просто сидит по другую сторону стены и долго глубоко дышит. Когда он возвращается, он кивает Луизе и говорит:
— Пойдём со мной. Я хочу тебе кое-что показать.
Он осторожно прикрепляет рисунок к холодильнику, потом ведёт её через маленький дом, вверх по лестнице, потом открывает окно и вылезает на крышу. Луиза выглядывает за ним и подозрительно спрашивает:
— Эта крыша выдержит меня? Она выглядит так, будто сделана из молочных пакетов.
— Меня она выдерживает! — фыркает Йоар.
— Конечно, но сколько ты весишь? Я нормального размера человек!
— Ты ни в чём, чёрт возьми, не нормальная. Перестань устраивать сцену и полезай! — настаивает он.
Поэтому она нерешительно забирается за ним. Он говорит, что ей не нужно брать рюкзак, и она выглядит так, будто это самое безумное, что она когда-либо слышала. Тогда он хихикает и бормочет: «Мир полон воров», а она бормочет в ответ: «Вот именно!» Потом они садятся рядом, свесив ноги через край, и только тогда Луиза понимает, почему они с Тедом шли в гору по дороге сюда — потому что дом стоит на… холме. С потрясающим видом на половину города. Йоар показывает на какие-то дома и говорит:
— У Али была игра. Она показывала на дома и говорила: «Если бы мы жили там», и тогда нужно было представить вещи про ту жизнь. Но её любимыми были не самые дорогие дома, а самые обычные. Скучные. Она показывала на них и говорила: «В том доме я живу обычной жизнью. Я замужем за обычным человеком. У нас обычные работы и обычные друзья. Я клею маленькие наклейки на пластиковые контейнеры в морозилке, как мама Теда, и там написано что-то вроде куриный суп и овощной пирог и лазанья. Знаешь, мне приходится это делать, потому что у меня в морозилке так много еды, что я иначе забуду, что там лежит! И у меня всегда есть запасные лампочки в доме, и у меня двое скучных маленьких детей, которые лежат в кроватях и задают странные вопросы, типа почему белые медведи не едят пингвинов, просто чтобы не спать. Но они не будут бояться спать, Йоар! Они вообще никогда не будут бояться. Они просто будут обычными, скучными детьми с обычными, скучными родителями всё время. Я была бы в этом хороша, как думаешь, Йоар? Я была бы потрясающей в том, чтобы быть скучной!» Вот что она говорила. Это была её игра.
Йоар замолкает там, на крыше. Улыбается. Качает головой. Это была, конечно, ложь, Али была бы хороша во многом, но быть скучной? Она не смогла бы продержаться и секунды, сумасшедшая.
— Можно спросить? — говорит Луиза.
— Да.
— Почему… белые медведи не едят пингвинов?
— Белые медведи живут только на Северном полюсе. Пингвины — только на Южном.
— Это Тед сказал Али?
— Да.
Луиза улыбается этому. Потом она показывает на дом, в котором горят все окна, и говорит:
— Если бы ты жил там, то?
Йоар думает некоторое время.
— Если бы я жил там, у меня, наверное, не было бы электронного браслета, у меня была бы нормальная, скучная работа.
— Типа учителя старших классов? Как у Теда?
— Не настолько скучная, успокойся, — огрызается он.
Она смеётся.
— Ты был бы женат на ком-то обычном? Как Али говорила?
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что это было… её штукой. Она говорила, что такие люди, как она и я, не могут быть вместе, потому что нельзя, чтобы оба были сломанными и сумасшедшими. Нужно, чтобы один из вас был обычным.
— Но ты так никого и не нашёл?
— Я даже не искал.
— Али была твоей первой любовью?
— Последней.
Луиза моргает, глядя на город. Она показывает на огромный дом с множеством освещённых окон и шепчет:
— Вон там. Это дом, в котором я живу, когда продам картину и получу все деньги. С моей подругой Рыбой.
— Рыбой?
Луиза кивает, но потом выглядит смущённой.
— Да. Только она умерла. Можно жить с мёртвыми людьми в этой игре?
Йоар кивает.
— В этой игре можно жить с кем угодно. Давно она умерла?
Луиза качает головой.
— Это было… совсем недавно. Она любила игры. Она обожала сказки! Поэтому так неправильно, что умерла она, а не я, потому что она вроде как была героиней в нашей истории. Понимаешь? Главным персонажем! Нельзя умирать первой тогда!
— Это не одно и то же, — говорит Йоар.
— Что?
— Главный персонаж и герой. Они не одно и то же.
Луиза свирепо смотрит на него, будто он несёт полную чушь, но она никогда этого не забудет. Что-то очень-очень маленькое, но очень важное меняется внутри неё тогда.
Йоар показывает:
— Ты имеешь в виду тот розовый дом? С большим деревом в саду? Там ты будешь жить, ты и Рыба?
— Да.
— Хорошо. Тогда я могу жить в доме по соседству, — улыбается он.
Она смотрит на него извиняющимся взглядом.
— Забудь. Ты никогда не сможешь позволить себе жить по соседству со мной, когда я продам картину. Я, типа, очень-очень богатая! — сообщает она ему. — Но, может, ты сможешь приходить убирать мой бассейн, если тебе нужна работа?
Он разражается таким громким смехом, что эхо разносится по всему городу. Она тоже. Потом Йоар вдруг говорит:
— Тед не бросит тебя. Если ты не хочешь продавать картину потому, что думаешь, что он тебя бросит и ты снова останешься одна… он этого не сделает. Тед очень-очень, чёрт возьми, плохо умеет бросать людей.
Луиза притворяется, что очень заинтересована домом в другом направлении, чтобы он не увидел, как она вытирает всё лицо футболкой. Потом она говорит:
— Ты тоже в этом плох. Я видела пандус для коляски внизу. Ты жил здесь с отцом после аварии, да?
Йоар ложится на спину на крыше.
— Да.
— Ты ухаживал за ним? Несмотря на всё, что он с тобой делал?
— Он стал другим человеком. Трудно объяснить. Он едва мог говорить, ему нужна была помощь с едой, мытьём, походом в туалет… но не это было главным. Главное было в его глазах. В них больше не было ненависти. Чёрт, в конце концов даже я перестал его ненавидеть.
