class="p1">Вернулась домой. Приняла сверхчеловеческий душ из последних сил. Уснула глубоким, сверхчеловеческим сном. Не снилось ровным счетом ничего. Пустота.
Проснулась, убедилась, что сверхспособности на месте, расстроилась. Сверхсила давила, обязывала свершать что-либо супергеройское. Нельзя ли просто жить в свое удовольствие?
Пошла в школу и попыталась быть нормальной девочкой. Искренне притворялась, что не понимает геометрию. Делала нарочные ошибки в контрольной. Бегала на физре вокруг гимназии с небольшим отставанием, изображала одышку. После очередного круга Данёк подошел к ней и сказал:
– Это все тупо как-то. Ты же Супер-Женечка, че кривляться.
– Иди на фиг, Данёк! Из тебя помощник как…
Слово за слово, так и поссорились. Женечка улетела в небо прямо с физры.
Наступили весенние каникулы, но погода стояла по-январски морозная. Вывалил снег не белый, а синий. Женечка решила сфокусироваться на достижении личного счастья. К сверхсилам инструкции не прилагались, а что, может быть, они ей просто так даны, в награду за хорошее поведение?
Она посетила все, что рекомендовал посетить журнал «GEОлёнок». Покорила африканскую саванну, играла в догонялки с антилопами и гепардами, поднимала над головой слонов, строила внушительной высоты замки из песка в Сахаре, прыгала с водопада Виктория (наверное, так ощущаются горки в аквапарках, первые семь-восемь раз весело, потом надоедает). Сбегала на Джомолунгму, прошлась по Китайской стене, исходила вдоль и поперек дождевые леса Амазонии. Везде было сногсшибательно, и хотелось смотреть еще, погружать себя глубже, взбегать выше, но Женечка поняла, что планета по ее меркам не такая уж и большая и что-то нужно оставить на потом. Вернулась в Дзержинск.
Бабушка заболела бронхитом, Женечке пришлось взять на себя уборку с готовкой и относить на рынок носки, не торговать ими, но отдавать соседке – та обещала подхватить продажу с удержанием процента от прибыли. Бабушка не разрешала Женечке за собой ухаживать и только громко кашляла за закрытой дверью ванной. Женечке вдруг захотелось, чтобы они с бабушкой жили в красивом двухэтажном доме среди тосканских лугов, чтобы бабушке не нужно было болеть и торговать носками. Или на Гавайях – Женечка сама видела, что там людям вообще не нужны носки, там всегда лето, горячий песок, пахнет гуавой и маракуйей, а не тетраэтилсвинцом. Бабушка, разумеется, от этой идеи наотрез отказалась. Ничего, кроме родного дома, ей было не нужно. Пусть ее оставят в покое и дадут умереть. Впрочем, через неделю бабушка выздоровела и снова принялась продавать носки и готовить солянку.
Женечка от бездействия и скуки витала посреди комнаты вниз головой. Слушала город. Бормотанье людей, поцелуи людей, смех соседей, ругань детей, мурчанье котов, стрекот станков, шарканье обуви в полупустом коридоре, мигалки, шуршанье купюр, клацанье клавиатур, пик домофонов, стоны… Да, все-таки трудно быть Кларком Кентом. Женечка поняла, что он еще долго держался.
Среди звуков выделилось отчетливое: «Я т-тебя, падла» – и звук ножа, входящего в тело. Это оказался очень тихий, но неприятный звук, он отличался от лязга в кино, был скорее похож на то, как бабушка резала курицу. Женечка за полсекунды оделась и переместилась, уже в раздраженном настроении: чего этим людям неймется, что они все время норовят друг друга резать? На лестничной клетке многоэтажного дома один мужчина пырнул другого столовым ножом, а тот в свою очередь пырнул первого несколько раз шилом, оба стали истекать кровью, второй, который с шилом в руке и с ножом в боку, – стремительно умер. Это было отвратительно, грязно и грубо. Женечка взяла первого мужчину за ногу и вытащила из окна:
– Кто? Говори, кто приказал тебе это сделать?! – Она точно не знала, зачем, но по телевизору так кричали на людей, убивавших друг друга. – Кто тебя нанял?
Мужчина взблевнул вверх тормашками и весело проговорил:
– Ка-кха… Капитализм.
А потом сразу умер.
Женечка рентгеновским взглядом проникла в его грудную клетку. Увидела серый, в красных прожилках, мышечный орган – более не пульсирующий, просто висящий, обвешанный мишурой кровеносных сосудов. Кусок мяса, как на прилавке. Женечка припомнила сорт крупных, «мясистых», как говорила бабушка, помидоров – «бычье сердце». Женечка, конечно, была уже достаточно умной и из уроков биологии знала, что никаких помидоров внутри людей нет. Но было похоже.
Женечка вернулась домой еще более раздраженная и перелопатила все тома сочинений Ленина, которые хранились в бабушкином шкафу, там вроде бы что-то про капитализм говорилось. Бабушка Ленина не любила и по каждому поводу его во всем обвиняла, но книги никогда не выбрасывала. Двадцать томов ушли за семь минут. По всему выходило, что для преодоления капитализма нужно устранить полицию, армию, чиновничество и конфисковать помещичьи земли. Нет, это фигня какая-то, подумала Женечка, но по рекомендации Ленина полистала Маркса, у Маркса нашла парочку интересных мыслей, проглотила Канта и Ницше, поставила под сомнение категорический императив, скорректировала идею Сверхчеловека под принципы «Тайн Смолвиля». За полдня сменила десяток политических воззрений, прочитала всю социально-философскую базу, которую могла предоставить дзержинская городская библиотека. Социальная справедливость не стала при этом ближе ни на сантиметр. А Женечке не терпелось привести мир в порядок максимой собственной воли, чтобы больше никто вверх тормашками не умирал и не ходил продавать носки в мороз под синим снегом.
Каникулы кончились, надо было уже идти в школу. Женечка напряженно смотрела по телевизору новости и криминальные хроники, выискивая в мире доступное для устранения зло. Звонила Ирка Дёмина, староста класса, спросить, как Женечка себя чувствует и почему не приходит, всех девчонок уже поздравляют с Восьмым марта. Женечка злобно говорила, что больше в школу ходить не намерена, пусть они там все подавятся. Да неважно, пусть соврет, заболела неизлечимо или уехала жить в Канзас. В Америку, куда. Нет. Неважно.
Чтоб не расстраивать бабушку, собрала рюкзак, сделала вид, что идет в школу, а сама полетела арестовывать Усаму Бен Ладена. Передала его властям США живым и обернутым в пупырчатую пленку. Сразу после уничтожила на корню все наркопроизводство мексиканских картелей, пресекла деятельность китайских триад, поставила на место оябунов Якудзы, переловила оставшихся с девяностых опэгэшников по всей России. Это ее на некоторое время удовлетворило: плохие парни были наказаны с минимальным насилием и без значимых последствий для общества. В принципе, можно было на этом и остановиться, быть мировым полицейским и закапывать в песок по сотне террористов в неделю. Даже Кларк Кент в «Тайнах Смолвиля» до этого уровня борьбы с преступностью не доходил, он довольствовался ликвидацией точечных и локальных проявлений зла, не задумываясь о первопричинах. А потом, видите ли, устал. Женечка чувствовала в себе потенциал пройти дальше.
– Бабушка, как ты считаешь, возможно ли устранить очаги мировой несправедливости хотя бы на некоторое время, или
