женах, сопливых детях и ипотечных кредитах, выстраивались в очередь с предложениями руки и сердца. Как жаль, что Юле пока не исполнилось восемнадцати! Непременно бы дала согласие. Ведь грудь из любимого зайца, обтянутая синим бюстгальтером – к глазам, выпирала и давала уверенность: она – взрослая.
Такое это было утро. Идеальное.
– «Витязи Питера», вы победители! – скандировал десятый «Б», собравшись вокруг третьей парты в кабинете биологии.
Никита и Игнат – два друга, голкипер и нападающий школьной футбольной команды, – восседали на парте и, раскачиваясь в ритме кричалок, раззадоривали одноклассников:
– «Витязи Питера»!
– Вы победители!
– «Витязи Питера»!
– Вы победители!
– А победителям финала полагается приз, да, женщина? – Никита притянул к себе раскрасневшуюся Аню.
– О-о-о-о-о! – по восходящей взвыли одноклассники.
– Посмотрим, – Аня хихикала и притворно отбивалась от Никиты только для того, чтобы он сграбастал ее в охапку и смачно поцеловал.
– Приз! Приз! Приз!
– Что за приз? – Дива, богиня Юля Зайцева вплыла в класс. По крайней мере, уж точно – не фанера. На ее груди – что? на груди?! – гордо восседала брошка-зайка.
– Юля… – Никита опомнился первым, пока одноклассники захлопывали рты и подбирали челюсти, пока соображали, как именно им следует реагировать. – Ты вырасти… Ты слегка подросла?
– Сиськи! – выкрикнул кто-то, прячась за спинами.
– Ой дура, – выдохнула Аня, высвобождаясь из Никитиных объятий.
Зайцева стояла со своим самодельным бюстом и доверчиво улыбалась одноклассникам.
– Все, Митькова! – Никита спрыгнул с парты. – Мужик сказал – мужик сделал. Видала, какие у нее теперь сиськи? Я тебя бросаю. А ну-ка, народ, расступись. Юленька, прошу, – Никита церемонно поклонился и, едва сдерживая смех, усадил девушку на Анино место. – Извиняй, Анюта, – с этими словами он вручил экс-подруге сумку и подмигнул так, чтобы каждый в классе понял: не сметь ржать.
– Кит, ты серьезно? – Аня переводила взгляд с Никитиного, вдруг ставшего противно слащавым, лица, на Юлину нелепую грудь.
– О-о-о-о-о! – обрадованно загудел класс.
– Ань, последнее одолжение: фото для истории, – Никита протянул Митьковой свой телефон и прижал Юлю к себе.
– Разбежалась! – Аня развернулась на каблуках и ушла за последнюю парту.
Но Камилатова было уже не остановить:
– Смелей, Юля. Улыбочку!
Слухи о внезапно отросших у Зайцевой сиськах мгновенно разлетелись по школе. На большой перемене старшеклассники, уткнувшись в телефоны, выскакивали во внутренний двор – поближе к Интернету.
Ирка Плющенко из десятого «А», которая всегда первой узнавала школьные сплетни и методично их разносила, рыскала от одной ржущей компании к другой: «Вы видели? Отпад! Видели?» Но народ только отмахивался – что за новость, если ее уже знают все?
В паблике «Подслушано в школе» красовалась фотография с подписью: «Новая любовь голкипера: я полюбил ее за синие глаза». Никита прижимал к себе обалдевшую от обрушившегося внимания Юлю и обнимающей рукой указывал на брошку-зайку, едва удерживающую натянутую блузку. Этот жест на фото не оставлял сомнений, за что именно Никита резко воспылал к Зайцевой.
За полдня запись набрала больше сотни лайков и десятка четыре восторженных комментариев: «Топчик», «Зачет!», «В сиськах сила!» – и много-много смайликов. А в реале все обсуждали, как опозорилась фанера Зайцева и какой угарный пранк устроил голкипер «Витязей Питера» прямо перед финальным матчем.
На уроке физкультуры Юля осознала, что экспериментальная грудь скорей помеха, чем преимущество: лифчик натер плечи, и, каким бы невесомым ни был бывший любимый заяц, его внутренности, набитые в синие чашки, неудобно оттягивали непривычную к таким испытаниям Юлину грудную клетку. При наклонах грудь съезжала набок, так что приходилось чуть ли не выворачиваться, чтобы вернуть ее на место, при беге по кругу – тряслась и подпрыгивала, елозила туда-сюда.
«Как с этим справляются бедные женщины? – но Юля помнила о красоте и принесенной заячьей и прочих жертвах. – Одним днем можно пожертвовать».
Юля мучилась, потела, но решила терпеть.
– Вижу, у некоторых с прошлого урока произошел заметный личностный рост, – флегматично произнес физкультурник по прозвищу Боря, когда разминка, наконец, закончилась. – Сейчас проверим, как это отразилось на физических возможностях. Начинаем тренировать кувырки. Мальчики, несите маты.
– Борис Иванович, а можно упражнение начнет Зайцева? – воскликнул Никита. Физкультурник равнодушно пожал плечами: мол, мне без разницы.
– Можно выйти, Борис Иванович? – не дожидаясь разрешения, Митькова выскочила из спортзала.
В физкультуре Юля сильна не была, а в кувырках – тем более. Но Никита ободряюще кивал, а весь класс затаил дыхание и с любопытством ждал от новой школьной знаменитости подвигов. И дождался.
Кое-как сгруппировавшись на краю мата – чертовы сиськи мешали как следует пригнуть голову – Юля оттолкнулась, неловко подала вперед тело, перекувырнулась и с облегчением выдохнула: «Кажется, получилось».
– Ой, Юля, у тебя что-то выпало, – прошептал кто-то из девочек с притворным ужасом. Юля не поняла, кто именно, да это было и не важно, потому что следующая реплика совершенно точно принадлежала Никите.
– Сиськи! – гаркнул Камилатов. И словно выстрелил из стартового пистолета.
Тишина лопнула, разорвалась, треснула, взорвалась хохотом двадцати голосов. Даже те, кто сочувствовал Юле, не смогли сдержаться. На новеньком мате белыми клочками валялись заячьи потроха, а синий лифчик промялся внутрь, да так и не вернулся к прежней идеальной форме, не сумев справиться с внезапной внутренней пустотой.
Юля ползала по полу, собирала в кулак останки опозоренного зайца – не оставлять же на поругание толпе. Эксперимент закончился раньше времени. Так бывает.
Класс ржал, чуть расступившись, чтобы, не дай бог, не дотронуться до этой мерзости.
Аня вбежала в спортзал, когда Никита, сложившись пополам от смеха, захлебываясь, вещал:
– Все, ребятушки. Нет сисек – нет любви. Мужик сказал – мужик сделал.
– Кит, какая же ты сволочь! – крикнула Аня.
Никита приглашающе раскинул руки:
– Ну, иди сюда, женщина, обниму!
– Пошел ты! – Аня протянула руку Юле, которая все еще сидела на мате, обхватив себя за плечи, пряча злополучный лифчик. – Пойдем отсюда. – И она чуть не силком вытолкала разом сдувшуюся и теперь, казалось, безразличную к происходящему Юлю. – Вы-то что смотрите, Борис Иванович? Вы же учитель!
Физрук пожал плечами.
– Зайки мои, эксперимент провалился, – дома Юля, наконец, сняла чертов лифчик. – Я попробовала быть взрослой, но мне не понравилось, – она бережно выложила из кармана заячий наполнитель и заплакала. – Не стоит это таких жертв.
Зайцы понимающе отводили пуговичные глаза.
Когда Юля включила компьютер, она сразу ощутила бремя обрушившейся на нее славы. Особенно старались парни в группе «Подслушано в школе». Под слегка размытым видео, где Юля ползает по мату, собирая ошметки бывшей груди, скопилось такое количество комментариев относительно ее внешности, поступка и способов применения девушек в целом, что прочесть все было невозможно. Да и зачем? И
