class="p1">– Угу.
– В середине мая, в Питере?
– Ну да.
– Не, Кит, я сегодня без купальника.
– Огонь! – Никита причмокнул губами. – Чистая женщина в грязном канале! Пофоткаемся. Что-то я задолбался своих «Витязей» дожидаться. Пойдем!
– Я в таких перфомансах не участвую.
– Это че?
Аня постучала кулачком по Никитиному лбу и потыкала в телефон.
– ПерфÓманс – форма современного искусства, жанр театрально-художественного представления, в котором …
– Муть какая-то, – Никита вскочил, задев Аню плечом так, что она выронила телефон, и тут же технично перехватил хрупкую коробочку у самой земли.
– Уф… – за мгновение Аня успела и попрощаться с гаджетом, и восхититься ловкостью бойфренда, и даже встряхнуть пышной челкой, придававшей ей гордый и независимый вид. – Нарожают голкиперов! Дай сюда! – Аня потянулась за телефоном.
– Э, нет! – парень вновь подбросил его и лихо поймал прямо перед ее носом. – Мяч ушел к противнику. – Никита расплылся в довольной улыбке и начал листать ленту.
Зазвенел звонок с последнего урока, и из школы во внутренний двор потекла толпа старшеклассников.
– Во, зацени! – Никита затанцевал на месте от находки. – «Болельщик схватил футболистку за грудь!» Вот это бомба, женщина! Не то что твои перформансы.
– Перфомансы.
– Один хрен. Сиськи! Вот в чем сила!
Черно-белый – по дресс-коду – ручеек, вытекающий из дверей школы во двор, превращался в полноводный шумный поток. На его поверхности всплывали цветные бейсболки, солнечные очки, яркие рюкзаки и такие же, как у Никиты, спортивные сумки: сразу после уроков у школьной футбольной команды начиналась тренировка перед финальным матчем.
Потоком вынесло к парочке Юлю Зайцеву. На слове «сиськи» Юля остановилась. Никита, обрадовавшись публике, развивал мысль:
– Видишь, Митькова, нормальные женщины со мной согласны, да, Зайцева? Сиськи – это главное. Без сисек бабе никуда.
Юля хлопала синими глазами и не очень понимала, с чем же она согласна и кто здесь «нормальные женщины».
– Вот возьмем тебя, Зайцева. Ну всем ты хороша: молчаливая, послушная. Наверное, и готовишь вкусно?
– Да, я борщ умею, – пролепетала Юля. Ей очень хотелось уйти, но Камилатов не закончил, и было как-то неудобно.
– О, слыхала, Анюта? Борщ! Но есть недостаток: плоская ты, Зайцева, как фанера. Было бы у тебя, Зайцева, за что подержаться, я б Митькову бросил – не раздумывая.
– Три раза ха! – подытожила Аня. – Все сказал?
– Нет!
Юля, пользуясь моментом, юркнула в толпу, а Никита вещал ей вслед:
– Запомни, Юля, для нормальности тебе еще надо вырасти! Вырастить!
Что выросло – то выросло, а уж если не выросло… Шестнадцать лет Юля Зайцева как-то обходилась без груди и прекрасно себя чувствовала. Строго говоря, грудь присутствовала – небольшие припухлости и два светло-коричневых кругляшка. Очень условные вторичные половые признаки.
«Интересно, что изменится, если обзавестись нормальной грудью? Сразу повзрослеешь? – размышляла Юля, плетясь по Сенной в сторону дома. – Что там самое сложное во взрослой жизни – принять решение? Тут и думать нечего – проведем эксперимент».
Осталась пара пустяков – где-то раздобыть грудь.
От идеи сделать пластическую операцию Юля отказалась сразу: а если не понравится? Ведь не изобрели еще такую услугу «Тест-драйв бюста», чтобы примерить, поносить и сдать обратно, если не подошло. Но как тогда попробовать?
– Эксперимент – значит, эксперимент.
Юля вошла под арку рынка «Апраксин двор».
Рыночная суета обрушилась на нее: запах кожи и клеенки, китайские одноразовые кроссовки, хозяйственные сумки и вечерние клатчи, пластиковые ведра и натуральные веники, блеск золота и – наконец-то – нижнее белье. Никогда еще Юле не приходилось видеть столько лифчиков сразу. Огромные и маленькие, кружевные и гладкие, сексуальные и спортивные – ровные ряды чашек нагло торчали, соблазняли округлостями, вызывающе просвечивали. Юля остолбенела от красоты и великолепия.
– Рыба моя, чего тебе надобно? – золотые сережки, цепочки, зубы. Да и вся смуглая продавщица словно излучала сказочное золотое сияние. Как фея.
«Оно!» – поняла Юля, и слова вырвались сами собой:
– Мне нужна грудь.
– Рыба моя! – заворковала цыганка. – Света тебя оденет. Красивая у меня будешь, и недорого! – Несмотря на внушительные габариты, фея лифчиков лихо ныряла под прилавок, рылась в объемных сумках, выбрасывая на поверхность то спортивный топ, то кружевную нежность. – Вот нулевка, вот нулевка. Этот без братэли. Муха не сидела! Ты Свете верь, Света плохого не скажет. – Тетка улыбалась во весь рот, пуская золотые зубные зайчики. – Можешь не мерить, Света знает. Бери, недорого.
– Мне нужен тот, – Юля кивнула за спину продавщицы.
Из недр бельевой палатки многообещающе смотрели две ярко-синие выпуклые чашки.
– Рыба моя, это «эс», – Света, засомневавшись, что малахольная девчонка понимает, о чем речь, обозначила в воздухе внушительный объем. – Тройка по-советски. Не себе берешь?
– Себе! – Юля повторила жест продавщицы и засмеялась. До того ей нравилась эта говорливая Света и ее сказочные зубы. Но больше всего – синий восхитительный бюстгальтер, который вот-вот откроет ей дорогу во взрослую жизнь.
– Себе? – Света недоверчиво цыкнула, но уже проворно снимала предмет с вешалки, укладывала в пакет и все смотрела на сияющую Юлю. – К глазам будет.
– Мои зайки! – Юля на крыльях влетела в комнату. – Сообщаю: теперь мы с вами играем во взрослые игры!
Юлин папа, Зайцев-старший, как-то сказал: «Запомни, Юлька: нам, зайцам, лучше кучковаться». С тех пор Юля тащила домой всех зайцев, что ей попадались, – кучковалась. И каждый из них был важным и особенным.
Мягкие разнокалиберные зайцы, рассаженные повсюду: на книжных полках, на спинке дивана, на письменном столе и даже рядом с компьютером, вместо кактуса, удивленно таращились глазами-пуговицами, пока хозяйка сначала крутилась перед зеркалом в одних трусах, а потом приоделась.
– Вам нравится? – Юля продефилировала перед заячьей публикой в обновке.
Зайцам нравилось. Гладкие тугие чашки лифчика целеустремленно рвались вперед, но стоило дотронуться, чуть нажать – предательски проваливались, выдавая внутреннюю пустоту.
– Ты мой самый лучший друг, ты должен мне помочь, не обижайся, пожалуйста, – Юля поцеловала в нос потертого розового зайца – любимого. – Красота требует жертв, – и распорола ему живот маникюрными ножницами.
Внутреннее содержание зайца отлично убралось в лифчик. Сантиметровая лента показывала девяносто – идеально! А форменная блузка, конечно же, не сошлась, пришлось стянуть ее брошкой-зайкой.
* * *
Умытая ночным дождиком Сенная с утра была застелена красной ковровой дорожкой, из динамиков неслись помпезные голливудские фанфары, а в каждом окне отражалось солнце, будто тысячи софитов вспыхнули разом: Юля Зайцева несла в школу новенькую грудь.
Так, словно бы она не какая-то банальная Юля, а целая взрослая Джулия. Больше – идеальная Джулия Робертс. Дива! Звезда!
Знакомые фонарные столбы склоняли головы перед ее расцветшей женственностью, река аплодировала бликующими всплесками. А все встречные мужчины, забыв о
