В 1920 году, недолго просуществовавшее правительство Моширод-Доуле, твердо стояло за установление добрососедских отношений с Советской Россией, к этому его подталкивали землевладельцы, купцы, несшие большие убытки из-за разрыва связей с Россией. В октябре того же года в Москве начались переговоры, результатом чего стал обширный договор, который был подписан в Москве, 26 февраля 1921 года, а за несколько дней до этого в Тегеране произошла смена правительственного кабинета, и новое правительство проанглийской направленности и под давлением англичан пыталось его сорвать. Но договор с Ираном был подписан. Он стал первым из соглашений Советской России со странами Востока.
Ирану передавались Учетно-ссудный банк, шоссейные и железные дороги, порт Энзели, телефонные и телеграфные линии, пароходство на озере Урмия и другие русские предприятия, Советская Россия аннулировала долги Ирана Царской России.
Однако часто меняющиеся правительства в Иране затягивали ратификацию Советского договора меджлисом и препятствовали торговле между двумя странами. И только в 1924 году все-таки был подписан Советско-иранский торговый договор. Он давал право безлицензионного ввоза иранских товаров в СССР и советских товаров в Иран.
Меджлис вновь отказался его утверждать. Но, тем не менее, возникли совместные Ирано-советские торговые общества как «Перс-хлопок», «Перазнефть», «Русперсбанк» и другие. И в 1927 году договор получил окончательное завершение. А от отношений между странами часто зависит наша жизнь, работа, благополучие. В своей же стране человеческая судьба сливается с жизнью страны». – и он замолчал.
– Я думаю, – задумчиво начала говорить Клавдия, – что и я скоро остановлюсь на этом же решении: на переезде на Родину. Я уже побыла за границей, знаю, что это такое и хочу домой.
– Труднее всего мне сделать выбор, – заговорил Ашот. – Мои брат и сестра хорошо устроились во Франции. Я знаю французский разговорный в достаточном объеме, есть куда и к кому приехать на первое время, да и здесь у меня хороший дом, машина, нормальная работа. Россия – холодная страна. Долгие, суровые зимы. А я люблю тепло, мы с ваши вышли в сад и у нас полный стол фруктов. Разве это не благодать?
После его слов наступила на несколько минут многозначительная тишина. Каждый из присутствующих продолжал мысленно тему разговора.
Первым прервал молчание Ашот. «Плохой я буду хозяин, если дам вам скучать. Арева опять испекла торт, и мы сейчас организуем чай. Клава, пойдем на кухню».
С этого вечера они, словно договорились, старались избегать в разговоре тему будущих планов на жизнь. В такой тупиковой ситуации обычно лучший помощник – Его Величество случай, но он пока не представлялся. И молодые пары старались брать от жизни то, что она давала. Выезжали за город, плавали в речке, ходили в горы, посещали театры, рестораны и магазины и были счастливы, и им порой казалось, что ничего и не надо менять в их жизни.
Наступил 1932 год. Они вместе встретили Новый Год, специально съездили в горы и срубили маленькую арчу. И хотя это не елка, но тоже хвойное деревце. Люба была мастерицей делать из бумаги разные игрушки.
Клавдия ей помогала, и они украсили маленькую елочку. Не хватало только белого снега; на улице моросил сырой, неприятный дождь.
Ашот разжег камин, и он придавал уют и тепло большой гостиной. Днем они дружно сходили в магазин «Украинка», и женщины красиво нарезали к столу мясные продукты, а мужчины жарили люля-кебаб. Все шло как обычно – тосты, пожелание счастья и вдруг Александр сказал: «На днях меня вызвал к себе руководитель Персбюро и сказал, что меня переводят работать в Москву, в их же отделение с предоставлением квартиры. Три месяца мне дается на решение всех своих дел».
Люба вспыхнула: «Почему ты мне сразу не сказал?»
– Вот я тебе сейчас и говорю, – спокойно ответил Александр. – Ну как, ты со мной или нет?
Она минуту сидела неподвижно, но чувствовалось, что мысли ее работают, а потом, красиво вскинув голову, вдруг сказала: «Я сейчас произнесу тост, поднимайте рюмки, выпьем за наше бракосочетание с Александром».
С этой минуты тема разговора пошла в новом русле. Ашот, зная, что у родителей Александра дом небольшой, предложил им свой дом для свадьбы.
– Мы зарегистрируем наш брак в Посольстве и займемся с Любой документами для переезда, а свадьбу можем отпраздновать у тебя, Ашот, но пригласим близких друзей, кое-кого из госпиталя, Персбюро, твоих родственников.
– Наших родственников, – добавила Люба.
Клавдия немного позавидовала своей подруге: Теперь надо, чтобы Ашот созрел до переезда в Россию. Я же решила для себя этот вопрос. Еду только домой.
В начале новой недели Люба и Александр пошли в Посольство и подали заявление. Султан Магометович, улыбаясь, сказал: «Знаю, что любите друг друга. Слыхал, что тебя, Александр, переводят в Москву. Желаю счастья. Но жаль, что Посольство сразу теряет двух переводчиков. Три дня походите женихом и невестой, а мой секретарь подготовит необходимые юридические документы, и в пятницу вы станете мужем и женой».
С этого дня Люба с Клавдией стали часто посещать магазины, столько нужно было купить всего к свадьбе! Нашли они магазин для новобрачных. Из всех платьев Люба облюбовала из белой парчи, с большим воротником, отделанным серебряной нитью и искусственным жемчугом. Оно на ней прекрасно сидело, белые лодочки на высоких каблучках и небольшую шляпку с цветами.
– В этом платье я смогу в Москве и в театры походить, – отметила Люба. На все свободные деньги она решила покупать золотые украшения.
– Если в Москве нам не будет хватать денег на жизнь, мы кое-что сдадим, – пояснила она. – И провезти их легко, занимают мало места.
– А как вы решили вопрос с родителями?
– Нам тяжело с ними расставаться, но родители никуда не хотят уезжать. Они в молодости много поездили, а теперь уже ничего не хотят менять в своей жизни. «Будем доживать свой век здесь», – сказал мне отец. – «Здесь и нашли друг друга», – грустно добавила Люба.
– Сколько суеты, беготни! Я тебе, Любаша, немного завидую, – чтобы сменить тему разговора, сказала Клавдия.
– А что Ашот?
– Мы с ним на эту тему не говорим, ему трудно принять решение. Недавно с грустью сказал: «Я бы уже уехал к Лорису, а встретил тебя – и вот сижу здесь. Ты, Клавочка, видно – моя судьба».
В пятницу Султан Магометович торжественно преподнес молодой паре свидетельство и объявил их мужем и женой. А днем они отметили это событие праздничным обедом у Ашота. Народу было немного, человек тридцать, но тем теплее и уютнее проходила их свадьба.
Клавдия с Ашотом подарили новобрачным по золотому кольцу, от Персбюро прислали большой персидский ковер. Больше всех хлопотали по дому Арева с мужем. Ашот познакомил ее с Клавдией. Она, бесцеремонно осмотрев Клавдию, сказала: «Красивая женщина, дай бог тебе с ней счастья, сынок».
Но больше всего Арева уделила внимание родителям новобрачных. Узнав от них, что Люба с Александром уезжают в Москву и друзей у них нет, она сказала: «Вы не будете одиноки, мы будем часто с вами встречаться, и если вам нужна будет помощь по дому, мои дети все сделают».
Люба с Александром были благодарны Ареве за ее участие в судьбе их родителей.
В этот вечер Люба ушла ночевать к Александру, а на другой день они расстелили новый ковер, сделали перестановку мебели по вкусу Любы и квартира из жилища холостяка превратилась в уютное семейное гнездышко.
– Ну вот, – при встрече сказала Клавдии Люба. – Моя судьба решена. – Я чувствую, что уеду и не буду знать, что предприняли вы с Ашотом. Неужели мы потеряем друг друга? Переписка из одной страны в другую – затруднительна.
– Если мы переедем в Москву, то разыщем вас через справочное бюро, а сможете, перешлите адрес с кем-нибудь в Посольство в Тегеран.
В марте был большой базарный день, и две подруги решили посетить его. Люба присматривала себе одежду в Россию. Народу было много, лавок с товарами – глазами не охватить. Люба с Клавдией протискивались сквозь толпу, когда Клавдия вдруг вскрикнула: «Назад, назад! – Надвинула соломенную шляпу на лоб и потащила Любу в обратном направлении. Когда они отошли на приличное расстояние от рынка, Люба спросила: «Ты что, черта что ли увидела?»
– Черта не черта, а Миружана с Омаром. Они, видно, тоже привезли товар.
– Ну и как?
– Как? Испугалась. Представляешь, если бы он меня узнал? Страшно подумать.
– Да, неприятная встреча, всю прогулку нам испортила. Ашоту скажешь?
– Наверное, я буду бояться ходить куда-нибудь, а он не поймет в чем дело.
– Ну ладно, желаю удачного разговора, – сочувственно сказала Люба, прощаясь.
Есть довольно большая группа людей, и мужчин, и женщин, которые становятся активны, изобретательны, решительны, если появляется соперник или соперница. К ним принадлежал и Ашот. Когда Клавдия вечером рассказала ему о своей встрече с Миружаном, он воскликнул: «Как? Здесь в городе? Ты уверена, что он тебя не видел?»
