Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
Договорить Велимиру Ильичу не дала Ангелина Павловна, сошедшая к нему с плаката с таким томным выражением лица, какого Еврухерий не замечал за все годы совместной с ней жизни. Бывшая супруга Макрицына обхватила Лемина за шею и прилипла к его губам. После минуты горячего поцелуя дама принялась исполнять эротический танец, стараясь максимально откровенно демонстрировать свои прелести. Затем она вновь обхватила шею Велимира Ильича, и ее руки начали медленно сползать вниз.
– Есть результат, – сообщила женщина.
– Отлично! – отозвался Семен Моисеевич.
– Голова кружится, – пожаловался Велимир Ильич.
– Головокружение от успехов, – констатировал врач, внимательно наблюдавший за происходящим.
Ангелина Павловна исчезла так же неожиданно, как и появилась. Макрицын обратил удивленное внимание на то, что в пространстве кабинета господствовала абсолютная доминанта вертикали: стоял доктор, стоял пациент, и даже шариковая ручка не лежала, а стояла на столе. Пока ясновидящий удивлялся, словно на представлении иллюзионистов, загадочным образом пропали и Семен Моисеевич с Леминым. Зато возник Вараниев, который тянул за собой на веревке птичью клетку на колесах, в которой на перекладине сидел Велик. На Макрицына юноша внимания не обратил. Председатель тоже.
Проводив их взглядом, «коренной москвич» хотел покинуть клинику, но увидел длинный коридор, а там три силуэта. В одном из них ясновидящий без труда узнал Ганьского. А слева от Аполлона Юрьевича шел крупный мужчина с добродушным лицом, держа поводок, на котором семенила громадная серая свинья с лицом ежа, вся покрытая длинными серыми иголками.
Внезапно свет погас. Видения прекратились.
* * *
Утром Еврухерий с удивлением обнаружил, что спал голым. И вроде что-то невероятное, необъяснимое творилось вокруг него ночью. Но что? Ясновидящий сел на один из уцелевших стульев, закрыл глаза и попытался получить помощь извне. К сожалению, сколько-нибудь значимой информации не поступило. Увидел он Ганьского, спешащего на самолет, и Шнейдермана, спорящего в швейной мастерской с пренеприятнейшего вида женщиной. Ясновидящему явился неправдоподобных размеров попугай, который болтал всякую белиберду в громадной зале перед двумя тысячами слушателей. А напоследок Еврухерий увидел себя в компании соседки за столом, одним из шести человек, приглашенных на ужин. Серый, с отвисшим животом кот лежал на коленях женщины, а в ногах путалась кошка, с мордой хитрой и двусмысленной.
– Надо хотя бы узнать, как зовут женщину, – тихо начал разговор сам с собой Макрицын после завершения сеанса, – а то как-то не по-людски получается: она давно живет здесь, здороваемся, а как звать друг друга, не знаем…
Больше года прошло с тех пор, как Еврухерий помирился с Аполлоном и возобновил свои к нему визиты. Как раз нынче утром Макрицын планировал зайти к ученому.
Аполлон Юрьевич был дома один. У Еврухерия давно сложилось впечатление, что Марина избегает его: за год он видел ее лишь раз. И до ссоры с ученым женщина не особо баловала ясновидящего своим присутствием, но тогда она работала, и было понятно, почему ее нет дома. Последние же три года супруга Ганьского официально работающей нигде не числилась. (Хотя она продолжала много рецензировать и участвовать в подготовке изданий художественных альбомов, доход ее деятельность приносила небольшой. Тем не менее у Марины всегда были в наличии большие суммы денег, что удивляло Ганьского, но он, будучи человеком воспитанным и деликатным, никогда не интересовался источниками дохода обожаемой супруги.)
Хозяин квартиры расположился напротив Макрицына, выждал паузу и спросил, когда у него следующее выступление. Тот сообщил, что через две недели будет выступать в кинотеатре «Э. Пизод».
– Прийти хочешь? – предположил Еврухерий. И оказался прав.
– Если ты не возражаешь, – кивнул Ганьский. – Но не один.
– Не один – так не один.
– Поразительно! Человека совершенно не интересует, кто будет его зрителем!
– Да мне без разницы, с Мариной ты придешь или с Федором Федоровичем, – подтвердил Еврухерий. – Лучше скажи, сколько человек будет, и я билеты принесу.
– Спасибо, конечно, однако не хочется злоупотреблять твоим великодушием. Мы в состоянии купить.
– Да нет уже билетов в кассах! Но у меня броня осталась. Скажи, сколько нужно. Деньги мне отдашь. – Макрицын встал, засунул руки в карманы брюк, прошелся по комнате и вдруг спросил: – У тебя есть что-нибудь попить?
– Что-нибудь попить всегда есть, если сантехники воду не отключили, – в своей манере ответил Ганьский. Затем принес пакет сока и два бокала.
Утолив жажду, Еврухерий вернулся в кресло и вопросительно посмотрел на друга.
– Ты о чем-то серьезном со мной поговорить хочешь?
– Об очень серьезном, Аполлон. О твоей жизни!
От неожиданности ученый поперхнулся и закашлялся.
– По спине постучать? – предложил Макрицын помощь.
Ганьский помотал головой.
Пока он приходил в себя, ясновидящий еще раз обдумал, как лучше начать разговор. Еврухерий на самом деле беспокоился за будущее Аполлона и искренне считал: тот человек хороший, только взгляды на жизнь у него неправильные.
– Скоро мы к власти придем, Аполлон, – уверенно заговорил Макрицын. – Так больше жить нельзя, и народ это понимает. Надо все менять. Чтобы хорошо было людям. – Он всегда в слове «людям» ставил ударение на последнем слоге и на сей раз остался верен себе. – Время пришло, Аполлон. Виктор сказал, что революций не будет – на выборах победим. Через одиннадцать месяцев. Народ за нас.
Ганьский с любопытством посмотрел на гостя.
– Зачем ты мне это говоришь?
Макрицын придвинул кресло поближе к ученому, наклонился вперед, и теперь расстояние между ними не превышало метра.
– Мы вредный элемент перевоспитывать будем. А ты, Аполлон, по всяческим признакам и есть элемент вредный. Ну, вот сам посмотри: ты считаешь, что быть богатым хорошо, плохо относишься к коммунистам. ни ты, ни жена твоя не работаете… Ведь сразу вопрос встает: а на какие такие средства вы с ней живете? Я вот что тебе хочу предложить, Аполлон, как другу: вступай в нашу партию. Мы тебя знаем – примем. Будешь у нас министром по ученым и станешь смотреть, чтобы все они на работу ходили. Как раньше было.
– Твои рассуждения очень напоминают мне взгляды Велимира, – заметил ученый. – И где вы такой чепухи набираетесь?
– Ты не прав, Аполлон, – возразил Еврухерий, – никакая это не чепуха, а стройная научная теория.
Ганьский незлобно выругался, что случалось крайне редко:
– Чертова мумия! Уму непостижимо, на сколько лет ядовита оказалась!
Гость продолжил свой монолог о грядущей власти коммунистов, но Ганьский уже не слушал. Ученый думал совсем о другом: он прекрасно понимал, что история главного эксперимента его жизни близится к развязке и решение необходимо принимать. Последние три месяца этот вопрос неизменно сопровождал его, с ним Аполлон Юрьевич просыпался и засыпал. Он раз за разом мысленно воспроизводил детали недавнего внезапного визита Вараниева, который нагрянул к нему в сопровождении Шнейдермана…
– Мы явились к вам для того, чтобы потребовать немедленно ознакомить нашего доверенного врача с методикой изготовления препарата, – заявил тогда Вараниев с порога, глядя в удивленные глаза ученого. Председатель не просил, не предлагал – он требовал и угрожал.
Ганьский, не ожидавший появления партийной пары у себя дома без приглашения, без предварительного звонка, рано утром, когда супруга еще спала, а сам он не успел даже умыться, в первые минуты общения растерялся. Вежливым голосом он заметил визитерам, что они забыли поздороваться и принести свои извинения за то, что потревожили людей в неурочное время, после чего спросил:
– Чем обязан? Что-то случилась и требуется моя помощь?
– Пока ничего не случилось! – ответил Вараниев, поставив акцент на слове «пока». – Но может случиться в любой момент! – Глаза председателя блеснули. – И мы не можем допустить этого!
– Это меняет ситуацию, господа, – с облегчением вздохнув, сказал Аполлон Юрьевич. – В таком случае прошу вас присесть и подождать меня несколько минут, пока приму душ и приведу себя в порядок. Прошу учесть, что моя супруга находится дома и еще отдыхает, поэтому убедительно прошу не говорить громко.
Со словами: «Я в вашем распоряжении, господа» – ученый вернулся через четверть часа свежевыбритый, при тонком аромате изысканного парфюма. От растерянности первых минут визита не осталось и следа – Аполлон Юрьевич полностью себя контролировал.
– Не откажите в любезности пройти на кухню для беседы, – предложил он. – Я угощу вас фантастически вкусным чаем.
Но гости от чая отказались. Вараниев приступил к теме визита:
– Мы считаем, что вы обязаны предоставить нам всю информацию по лечению Велика. Нельзя допустить, чтобы его жизнь полностью находилась в ваших руках. Вы не молодой человек, и все может случиться. Предлагаем незамедлительно передать все необходимые сведения. При этом обещаем, что наша власть по заслугам оценит все то, что вы сделали для партии.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
