Кажется, в такой реке ничего живого быть не может. От тяжелого сырого запаха тины и тухлых яиц кружилась голова, к горлу подступала тошнота, и Андрей с трудом удерживал позывы рвоты. Он не заметил, как из бурунов вдруг выплеснулись две нгова51 – на их прекрасных лицах мерцали зеленые глаза, но тела их были ужасны: длинное змеиное туловище, короткие толстые лапы, кожа как у лягушек, а стоило нгове открыть рот, как из него показывались изогнутые клыки. За плечами чудищ вяло болтались мокрые вороньи крылья.
Нговы, держась друг дружки, выплыли к большому валуну, вскарабкались на него и, растопырившись по-собачьи, встряхнулись – брызги серыми фонтанчиками разлетелись в разные стороны. Сирены, нахохлившись, расправили намоченные крылья и выставили их для просушки на резком, холодном ветре.
Одна из этих красоток подняла голову и увидела ползущего по скале Андрея. Она заурчала и радостно подпихнула лапой подругу:
– Мясо!
– Где?
– Вон, рядом, – нгова ткнула лапой в сторону человека.
Андрей, не подозревавший, что представляет для кого-то интерес как кусок мяса, пока что был озабочен одним: как перехватить рукой ветку покрепче – та, за которую он держался, угрожающе треснула и могла в любую секунду обломиться, а до соседней, более толстой ветки, ещё надо было дотянуться.
Нгова, первой заметившая человека, подпрыгнув, поднялась на крыло. За ней тяжело взлетела и её спутница. Они старались не выдать своего присутствия, и потому летели молча, но сырые крылья, мощно рассекая воздух, свистели на ветру. Звенели металлические подвески, постукивали друг о друга человечьи черепа, свисавшие с нговьих поясов. Этот шум заставил Андрея обернуться.
Обнаружив направляющихся к нему крылатых дев-чудовищ, он весь похолодел, сердце будто сорвалось и упало куда-то вниз, пульсирующей болью отдавая в пятки. В этот момент ветка, за которую он держался, всё-таки обломилась, и Андрей остался висеть на одной руке.
Нговы заверещали и ещё усиленнее замахали крыльями. Андрей, обмерев, не мог оторвать взгляда от впереди летящей сирены: она словно гипнотизировала его, притягивая, как магнитом, малахитовой зеленью расширившихся глаз. Черные зрачки казались бездонными и холодными, и в них скрывалась сама смерть.
Он понял: если не пересилит себя и не отведёт глаза в сторону, то пропадёт, и чем тогда человек отличается от кролика, дрожащего под взглядом удава? Андрей почему-то хранил надежду, что ему поможет аоми – подсказкой ли, действием ли, но Ниохта не подавала никаких признаков жизни. Это и прежде случалось: аоми в критических ситуациях, словно желая испытать силы Андрея, не оказывала ему никакой поддержки, – молодому человеку казалось: затаив змеиную усмешку, она ждёт его мольбы о помощи, но каким-то шестым чувством Андрей понимал: до подмоги может и не снизойти, потому что ей лестно его унижение, и чем он слабее, тем она сильнее и значительнее.
Андрей закрыл глаза и перевёл дыхание, а когда снова посмотрел перед собой, то с облегчением обнаружил торчащий из скалы камень. И как раньше-то его не видел? Ухватившись за него, он сумел подтянуться, уцепился за ветку, свесившуюся с вершины скалы, ещё рывок – и он выполз на каменистую площадку.
Нговы громко кричали и хохотали, приближаясь к скале. Они отлично знали: человеку деваться с неё некуда и, значит, он станет их лёгкой добычей.
Ветка, за которую уцепился Андрей, оказывается, принадлежала низкорослой, но крепкой берёзе. Дерево каким-то чудом выросло на краю каменистой площадки и наперекор всем злым ветрам сумело тут прижиться.
Кроме березы, другого укрытия от нгов на скале не было. Да и навряд ли дерево могло защитить Андрея от злобных тварей: слишком маленькое, ветвей не так много, за стволом не спрячешься. Но, тем не менее, Андрей подполз к березе и прижался спиной к её неожиданно тёплой коре, он даже не ожидал, что обдуваемое всеми ветрами дерево может сохранить энергию солнца.
Листья березы играли-переливались зеленью, её гибкие длинные ветви развевались, словно косички весёлой нанайской девчонки. Они трепетали, касались друг друга, и в их шуршании слышалось:
– Чагдян чалбан52…
Чагдян чалбан… чагдян чалбан… белая берёза… На какую-то секунду словно звезда вспыхнула перед глазами, и в её ярком свете безмолвно высветилась картинка: шесть мальчиков и девочка играют на берегу реки. Девочка очень красивая, все ею любуются, слушают её песни. Одному лишь чёрному змею Сахари Дябдяну не нравилось, что дети поют-танцуют, его покой нарушают. И превратил он братьев и сестру в камни, раскидал в разные стороны. Но добрый дух сумел превратить окаменевшую девочку в белую березу, чтобы она всегда была гибкая, веселая и красивая, её старших братьев дубами сделал, а младших обернул черными березами.
Чагдян чалбан… Обечайка бубна сделана из её древесины – красивая, узорами покрытая. То весело, то грустно поёт бубен. Или это не звуки бубна? То камушки скатились из-под ног Андрея…
Всего на секунду вспыхнул свет перед глазами, и лишь на мгновение мелькнула картинка, но Андрей каким-то чудом рассмотрел её подробно. Аоми как-то предупреждала его: каждый будущий шаман должен найти своё дерево. Из его древесины делают обечайку бубна. Нужно обязательно поблагодарить и это дерево, и духа Фиоху, живущего в стволе – тогда он станет помогать избранному в добрых делах, придёт в трудную минуту на выручку. Однако никакого Фиохы рядом и в помине не было.
Корни березы цеплялись за зеленые мшистые камни, меж которых что-то темнело. Андрей непроизвольно упёрся ногой в соседний валун, и он вдруг подался, открывая под собой расщелину. А что, если его вообще сдвинуть? Там, под ним, виднелось какое-то углубление. Возможно, впадина окажется достаточно глубокой, чтобы в неё спрятаться.
Андрей обеими руками вцепился в шероховатый валун, надавил него коленом и, напрягшись, изо всех си толкнул. Камень подался вперёд, но расселина была слишком мала, чтобы попытаться залезть в неё. Между тем, нговы уже кружили над скалой, готовые спикировать на человека.
Он снова толкнул камень, и на этот раз более удачно: валун, крякнув, как потревоженный лежебока, откатился, и Андрей обнаружил под ним зияющую тьмой дыру. Она была круглая, с ровными краями, будто когда-то тут стоял столб или какая-то колонна. Столба не осталось, а углубление сохранилось.
Не думая о глубине ямы, Андрей прыгнул в неё, и вовремя: над его головой просвистели крылья одной из нгов, растопыренная когтистая лапа была готова его ухватить, но вышла промашка. Нгова дико взвыла, и звериным рыком откликнулась её спутница.
Яма оказалась глубокой. Задевая её шероховатые стены, Андрей упал на что-то мягкое и склизкое. В темноте было трудно разобрать, что это такое, но, попытавшись встать на ноги, он оторопел: его левая ступня повисла в воздухе; хорошо ещё, что поосторожничал, не вскочил резко, а то бы загремел вниз. Повозив вокруг себя руками, Андрей обнаружил, что находится на каменном уступе – места вполне хватает, чтобы даже лечь на эту площадку, но под ней, видимо, была бездна.
Света из дыры вверху не хватало, чтобы осветить пещеру. К тому же, подлые нговы попеременно заглядывали в отверстие, пытаясь понять, куда девалась их добыча, которую они мысленно уже было разделали на аппетитные кусочки мяса. Заслоняя свет, сирены жалобно завывали, бранились друг с другом: каждая винила в неудаче другую – их спор перерос в потасовку, только перья полетели. Несколько острых, как бритвы, перышек упало к ногам Андрея.
Сказать, что он был в отчаянии – значит, ничего не сказать. Андрея охватил страх, и он даже не пытался успокоиться: на лбу выступил холодный липкий пот, он попадал в глаза, отчего их щипало; руки дрожали, и этот мелкий трепет передавался всему телу – вскоре он почувствовал озноб. Ему казалось: в кромешной тьме прячутся какие-то чудовища, они только и ждут подходящего момента, чтобы протянуть к человеку когтистые лапы и разорвать на части. Однако в напряженной тишине, установившейся после того, как нговы отлетели от дыры, никакого движения не ощущалось. И потому, когда Андрей неловко пошевелился и спихнул вниз небольшой камушек, от неожиданности он вздрогнул: камень с глухим стуком ударился о стену, и этот невинный звук произвел эффект трубного гласа.
Отскочив от стены, камешек полетел вниз – Андрей слышал, как он рассекал густой спертый воздух, ещё раз брякнулся о стену и наконец с глухим шлепком упал в воду. То, что это была именно вода, он не сомневался: вначале послышался шлепок, и почти сразу всплеск.
Он немного успокоился и, свесившись с уступа, попытался разглядеть, что находится под ним. Тьма внизу показалась ему ещё черней, но в ней ощущалось что-то вроде дыхания – осторожное, чуть слышное, оно могло принадлежать существу, которое боится выдать своё присутствие.
