Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
— Еще одно дежурное блюдо? — спросила она.
— Нет, спасибо, — сказал Брендан. — Мы хотим взять его на работу, а не убить. Принесите ему сандвич. Какие ты предпочитаешь, малыш?
— Пару кони-айлендских с горчицей, луком, квашеной капустой и печеными бобами.
— Господи Иисусе! Я рад, что сегодня мне не придется спать с тобой в одной комнате, — проворчал Брендан.
— Что будешь пить? — спросила женщина.
— Пинту «Шефера» в стеклянной кружке с узорами.
— Не наглей, парень.
— Тогда лаймовый сок.
В ожидании заказа Джон Брендан выяснили, что мальчика зовут Эдди и что он живет в одной комнате на Деланси-стрит с матерью, работающей на фабрике, безработным отцом и четырьмя братьями и сестрами. Джо сказал ему, что ищет человека по имени Майкл Финнеган, владельца магазина, и его племянницу Фиону. Потом дал ему квортер, и мальчик пообещал найти их. Закончив есть, Эдди спросил Джо, где тот остановился, а потом побежал выполнять поручение.
— Он может удивить тебя, — сказал Брендан, глядя мальчишке вслед.
— Надеюсь, ему повезет больше, — ответил Джо.
Брендан откинулся на спинку стула, вытер рот салфеткой, рыгнул и сказал:
— Пожалуй, я тоже пойду. Для новой работы нужно купить пару хороших кожаных ботинок. И новую шляпу.
— А шляпа-то зачем?
Брендан самодовольно улыбнулся:
— Хочу вечером навестить семейство Феррара.
— Тебе нужна шляпа, чтобы повидаться с Альфи и Фредом?
— Болван! Я только делаю вид, что иду к ним. На самом деле меня интересует Анджелина.
— Размечтался! Забыл, что Альфи и Фред жили с тобой в одной каюте? Они знают, что ты за тип. И ни за что не подпустят тебя к своей сестре.
— Это мы еще посмотрим.
Приятели попрощались, после чего Брендан пошел в центр, а Джо — на окраину. По мере удаления от Бауэри настроение Бристоу улучшалось. Когда многоквартирные дома сменились изящными особняками Грамерси-парка, оно стало еще лучше. Некоторые районы города выглядели очень симпатично, и Грамерси-парк относился к ним. Да, у Нью-Йорка имелись свои недостатки, и все же город был потрясающий. Брендан, Альфи и Фред считали его местом многообещающим и внушающим надежду. Здесь можно начать новую жизнь. Сделать вторую попытку. Может быть, и ему тоже.
Когда Джо добрался до Ирвинг-плейс, его внимание привлекла перебранка между мастером и двумя рабочими.
— Вы что, глухие, мать вашу? Я же просил убрать вывеску с первого этажа и на ее место повесить другую — художественной галереи!
— Я думал, их нужно повесить одну над другой, — оправдывался один рабочий.
Джо посмотрел на причину спора. Это была красивая, расписанная от руки табличка, прикрепленная к стене кирпичного городского дома и гласившая «ЧАЙНАЯ РОЗА».
— Она наверху, — сказал мастер. — Сейчас спустится. Велела мне немедленно убрать вывеску. Если она увидит, что вы сделали, то оторвет мне яйца. А я потом оторву их вам. Вы ее знаете. Снимите сейчас же.
Джо покачал головой и засмеялся. Похоже, здешняя хозяйка — настоящая ведьма. Держит работяг в страхе Божием… Он двинулся в сторону Двадцать третьей улицы, где, по словам его квартирной хозяйки, жил некий М. Р. Финнеган, торговец галантереей. Может быть, это тот самый человек, которого он ищет.
Фиона стояла в обитой плюшем примерочной и с отвращением смотрела на себя в зеркало.
— Не хочу корсет! Я их ненавижу! Они колются!
Мадам Эжени, лучшая портниха города, и ухом не повела.
— Ваши желания не имеют никакого значения. Нужно делать то, чего требует платье. — Она поджала губы, обошла Фиону кругом, оценивая эффект корсета, затем недовольно покачала головой и крикнула: — Симона!
Появилась измотанная молодая женщина с подушечкой для булавок на запястье.
— Стягивай туже. Остановишься, когда я скажу.
Фиона ощутила, как онемевшие пальцы девушки развязали узел на спине и взялись за тесемки. Потом ей в зад уперлось колено, после чего последовал рывок.
— Хватит! — завопила она. — Слишком туго! Я не смогу сидеть, есть… и даже думать!
Мадам Эжени это не тронуло.
— Сидеть в день свадьбы вы не будете, иначе платье помнется. Есть тоже, иначе насажаете на него пятен. А уж думать и подавно. От этого на лице появляются морщины. У вас одна задача — красиво выглядеть… Еще немного, Симона… — сказала она, похлопав по корсету.
Симона сделала последний мощный рывок. Затем мадам Эжени зашла спереди, схватила груди Фионы и толкнула их вверх.
— Давай! — велела она. Симона затянула тесемки, и Фиона внезапно увидела, что ее грудь вывалилась наружу, как бланманже.
— Проклятье, до моего прихода сюда она была вдвое меньше! — изумилась Фиона, глядя на сидевших сзади Мэри и Мадди.
— Ты только посмотри на себя! — воскликнула Мадди, — это потрясающе! Непременно закажу себе такой же.
Мадам и Симона пошли за свадебным платьем. Сердитая Фиона повернулась к зеркалу спиной. Проклятый корсет впивался в тело и не давал двигаться и дышать. Она вскрикнула от досады, развязала тесемки, стащила с себя корсет и швырнула его на пол. Потом закрыла лицо руками и заплакала.
Мэри тут же оказалась рядом:
— Фиона, что случилось?
Девушка подняла глаза, полные слез:
— Ничего.
— Ничего? Тогда почему ты плачешь?
— Ника нет! — Нервы Фионы были на пределе. — Он должен был помочь мне с платьем. Обещал прийти. Даже записал у себя в календаре, когда мы с вами были здесь в прошлый раз. Что я буду без него делать?
— Раз обещал, придет… Просто немного задерживается.
— Нет, не задерживается. Он не придет. Я не видела его после нашей ссоры. Это было неделю назад. Он не придет ни сегодня, ни на свадьбу.
Мэри и Мадди обменялись тревожными взглядами. Фиона рассказала им, что вдрызг разругалась с Ником.
Они посочувствовали подруге, приняли ее сторону и согласились, что Ник не имел никакого права так говорить. Фиона продолжала злиться на Сомса. Он ее просто затравил. Больше всего ее злило то, что Ник был прав, но признаться в этом девушка не могла. Она не хотела бросать «Чайную розу», однако другого выхода не было.
После ссоры с Ником она вернулась к Уиллу и спросила, так ли уж необходимо уединяться и воспитывать детей за городом. Лично она предпочла бы оставить все как есть. Даже после рождения детей. Уилл ответил, что об этом не может быть и речи. Еще раз объяснил, что женщинам ее общественного положения нельзя появляться на людях с животом. Кроме того, она может переутомиться, а переутомление приводит к выкидышам. Да и как можно быть матерью и деловой женщиной одновременно? Он понимает ее желание работать, понимает причину этого желания, но данный этап ее жизни закончился. Он — богатый человек и может удовлетворить все ее потребности. Уилл был настроен решительно, и затрагивать эту тему Фиона больше не отваживалась.
Уединение… Боже, как она ненавидела это слово! Оно звучало словно приговор. Там, где она выросла, женщины во время беременности не уединялись. Большие животы в их многодетном квартале были самым обычным явлением. Почему нужно стыдиться красивого большого живота, напоминающего надутый парус? Люди знают, что в нем младенец. И как он туда попал, тоже. Женщина может стесняться сколько угодно; все равно через девять месяцев появится доказательство, вопящее и бесспорное. Младенцы имелись на Монтегью-стрит в каждом доме. Матери держали их на руках, сестры водили за ручку, а отцы качали на коленях. Они были правилом, а не исключением. Но жительницы Уайтчепла во время беременности работу не бросали. Они стирали и стряпали. Торговали на рынке или мыли полы в пивных, пока не наступали схватки. А потом без всякого шума возвращались на свое место.
Внезапно Фиона, стоявшая в примерочной, ощутила лютую зависть к Нику, Нату и Мадди.
Друзья осуществили свои мечты и основали собственное дело. Так же как и она сама. Но они продолжали работать, а она — нет.
Служанка мадам Эжени принесла чай, кофе и пирожные. Мэри налила в чашку чай и протянула ее Фионе. Когда девушка сделала глоток и опустила чашку, Мэри бережно вытерла ей рот, словно имела дело с Нелл или Сими. Потом взяла в ладони ее руки и сказала:
— Фиона, Ник придет на свадьбу. Я знаю. Просто ему нужно остыть.
— Он ненавидит меня, — ответила безутешная Фиона.
— Перестань. Ничего подобного. Он обожает тебя. Дай срок, все образуется. Может быть, ему трудно привыкнуть к этой мысли. Тебе не приходило в голову, что он слегка ревнует?
— Ревнует? Мэри, это смешно! Ты же знаешь, что как женщина я ему не нужна.
— Он просто не хочет тебя терять. Ты ведь его ближайший друг.
— Его семья, — добавила Мадди.
— А теперь ты выходишь замуж, уезжаешь и начинаешь совершенно новую жизнь. Наверное, он думает, что теряет тебя. И поэтому переживает.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
