Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
— Отлично. И последнее… — сказал Льнов сожалеющим, но от этого не менее категоричным тоном. — Возможны непредвиденные проблемы, и тебе тогда придется выйти в город. Я понимаю, ты это не особенно жалуешь, но это уже ночь будет… И нам понадобится кое-что помощнее стеклянного костюма. Все ясно?
— Ага, — Любченев кивнул, — я тогда пойду еще в лаборатории повожусь.
Просигналили второй раз. Льнов, давно заметивший синюю «Ауди» восьмой модели, оторвался от чтения и с близоруким прищуром осмотрелся.
В машине опустилось стекло, рука поманила Льнова, и давешний телефонный голос позвал:
— Василий Михайлович, милости прошу.
Льнов открыл дверь, рухнул в кресло, взгромоздив портфель на колени.
В машине находился средних лет господин, выглядевший совершено не в духе организации, которую собирался представлять: полноватый, в очках, пиджачно-галстучный, больше похожий на преподавателя философии в техническом вузе.
— Давно ждете?
— Не очень. Просто на удивление быстро добрался. Книжку вот полистал, и результат — сразу вас не услышал, зачитался.
— Чем, если не секрет? — тип с любопытством наклонился, заглядывая в обложку. — Ах ты, боже мой — Мережковский! Уж не «Антихриста» ли перед встречей проглядеть изволили?
— Нет, это публицистика. Презанятнейший кусочек был, изящно он так по Андрею Белому прошелся, с енохианским языком. Сейчас, я вам найду, секундочку… — Льнов возился, отчаянно шурша страницами, — то место, где Мережковский сравнивает Белого с тем ангелом, который настолько опасался магической силы этого сакрального языка, что не произносил, а писал слова задом наперед, чтобы, не дай бог, не вызвать темные силы… — Льнов доверчиво улыбнулся, отрываясь от поиска: — А ведь это я с вами по телефону говорил, верно?
— Да, извините, забыл представиться, — спохватился тип, — Николай Аристархович. — Он протянул руку. — Честное слово, очень, очень приятно познакомиться.
— Взаимно…
Обменявшись рыхлым пожатием, Льнов переложил портфель на заднее сиденье, улыбнулся:
— Едем?
— Да, — Николай Аристархович взялся за переключатель скорости. Его ступни, обутые в рыжие кожаные туфли, нажали на педали сцепления и газа…
— Я, признаться, — начал Николай Аристархович, — вас совершенно другим представлял, — он с симпатией поглядывал на Льнова. — Думал, вы весь в черном придете, Василий Буслаев в плаще, волчьими хвостами подбитом, с какой-нибудь серебряной руной на шее. Такой «скажи мне кудесник, любимец богов, что сбудется в жизни со мною?» — это я вас как бы спрашиваю.
— А я вам как бы отвечаю, что вы примете смерть от вашей «восьмерки», — в тон ему произнес Льнов, понимая, что не ошибся с маскарадом. — Но вы, любезный, между прочим, тоже не в сутане с капюшоном, и знака Бафомета я на вас опять-таки не заметил!
Оба засмеялись.
Льнов продолжал:
— Я, Николай Аристархович, вообще к символике, культовой одежде и ритуалам отношусь с долей скепсиса.
— И, скорее всего, напрасно, — мягко сказал Николай Аристархович, — ибо массовый зрелищный ритуал среди людей, преданных общей философии, подчеркиваю, философии, а не религии, — очень стимулирует. У вас будет возможность в этом убедиться. Зрелищность и философия — два наших кита…
— Но действительно забавно, если вы ждали гибрид новгородского берсерка и волхва, отчего же вы один отважились приехать?
— Это мы в машине одни, а так, оглянитесь, — видите, какой нас эскорт сопровождает…
Льнов выразительно напялил очки, повернулся. Разорванная вереница мотоциклов следовала на некотором расстоянии от машины.
— Ну, тогда понятно, — Льнов значительно покивал, возвращая очки в карман.
— А я с вами приватно хотел пообщаться. В нашей конторе я вроде начальника отдела кадров.
— Причем с моей трудовой книжкой вы уже, как я понял, успели ознакомиться.
Николай Аристархович приятельски хлопнул Льнова по плечу:
— Скорее, с характеристикой. Это покойного Якова Юрьевича благодарите, высокого был о вас мнения, откровенно считал единомышленником, в дневниках так прямо и писал: «Льнов — он наш!»
— Проблема Якова Юрьевича и иже с ним, я говорю сейчас и о «Звезде Люцифера» Мастырова, и о «Пути Истины» Кагановской — из грязных кухонь они перенесли свои подпортвейные откровения в офисы, но как были, так и остались теми коммунальными, дворовыми мистиками шестидесятых. Вы уж извините…
— Вы безжалостны и категоричны в своем приговоре… — укоризненно сказал Николай Аристархович.
— И буду с вами так же откровенен, как и вы со мной. Мое неприятие распространяется на все ныне здравствующие концепции бога. Я равно удален от всех религий и культов. Я не фанатик, не адепт, я вечно сомневающийся иронизирующий атеист-философ, которому иногда приходилось быть жестоким. И, как ни прискорбно в этом сознаваться, мной чаще двигали коммерческие, а отнюдь не космические интересы. А Якову Юрьевичу, по-видимому, было приятнее думать, что я работал для него из идеологических побуждений.
Николай Аристархович на секунду оторвался от дороги, его зрачки острыми буравчиками посверлили собеседника, не почувствовали лжи и отпустили.
Льнов расстегнул пуговицу под воротником, поворочал шеей:
— Душно… Остановитесь, пожалуйста, где-нибудь возле первой торговой точки, я себе выпить чего-нибудь возьму, сделайте одолжение.
— Конечно, Василий Михайлович, о чем речь… — машина притормозила.
— Я быстро. Буквально пару минут…
Тяжелой бабьей трусцой Льнов сбегал к ларьку, растопырив локти, стал возле окошка, считая в отражении стекла подтягивающихся к стоящей машине людей на мотоциклах.
Льнов выразительно порылся в карманах, достал кошелек и громко сказал:
— «Пшеничную», два «Жигулевских», любую минералку и пластиковые стаканчики, пожалуйста…
Он развернулся и пошел к машине, прижимая к груди четыре бутылки.
— Однако, вы закупились, — удивленно глянул Николай Аристархович. — А пиво зачем?
— Водочка хорошо им полируется. Не желаете?
— Помилуйте, Василий Михайлович, я же за рулем.
— Совсем из головы вылетело, — благодушно засмеялся Льнов. — Но водички минеральной-то выпьете?
— Не откажусь.
— Держите. Сами откроете? А я себе водки налью, — Льнов с хрустом свернул крышку.
— Подозреваю, я несколько вас разочаровал моей философией… — Льнов чуть отпил и погонял во рту алкоголь.
— Скорее наоборот, очаровали, — сказал после недолгого молчания Николай Аристархович, — будто с собой побеседовал. Довольно странное ощущение… Спасибо вам, Василий Михайлович.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
