Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
11
— Вот и добрались, — Николай Аристархович посигналил у проходной. Ворота отъехали в сторону. За похожими на огородные парники цехами высились широкие жерла труб.
— Что тут было раньше? — спросил Льнов.
— Предполагался какой-то химический комбинат. В свое время строительство было заморожено, потом и вовсе прекратилось, — он успокаивающе помахал рукой охране на проходной. — Выходите, Василий Михайлович.
— А вы?
— Меня проверять не нужно, — усмехнулся Николай Аристархович.
— На заднем сиденье еще бутылка «Жигулевского» осталась, — чуть разлезшимся пьяноватым голосом шепнул Льнов. С водкой он не расставался. — Возьмите, потом допьем и все обсудим.
— Да вы и так хороши, куда больше… — Николай Аристархович с мягким недовольством покачал головой. — Хватит, что я для вас это одолжение с портфелем делаю…
Он глянул на подъехавший мотоциклетный эскорт. Вдруг какая-то догадка затуманила его взгляд жестокостью.
— Для вас вход на территорию комбината лежит через проходную. Очень надеюсь, вы мне все оружие передали, потому что новых признаний я не приму. В любом случае моя совесть чиста, я предупреждал вас. Сначала вы решили меня обмануть. Потом, не известно по каким причинам, сознались. Я вам поверил. А теперь мне будет интересно проверить цену вашей искренности. Идите…
Льнов зашел в помещение проходной. Обустройство несколько напоминало терминал в аэропорту. Охранники почтительно кивнули появившемуся с обратной стороны Николаю Аристарховичу с льновским портфелем в руке.
Первый охранник подошел ко Льнову, провел вдоль одежды детектором металла. Прибор пискнул. Льнов вытащил из кармана ключи. Звук не повторился.
— Теперь здесь пройдите, — пригласил второй.
Льнов прошел через контрольный тамбур.
— Чистый, — сказал охранник.
— Вот и хорошо, — ледяной взгляд Николая Аристарховича сразу оттаял. Он открыл дверь во двор комбината. — Я ужасно рад, что все в порядке. А сейчас, милости просим.
Небыстрым шагом Николай Аристархович направлялся к двухэтажному зданию. Льнов шел сзади, удивленно озираясь по сторонам.
— Тут у вас футуризм во всей красе!
На секунду задержался у стенда с неожиданной надписью «Экологический фонд имени Е. И. Рерих».
— Это мы, — Николай Аристархович улыбнулся, — наше светское имя… Сам комбинат так и не был достроен. Только этот административный корпус. Но нам его с избытком хватает. Здесь у нас офисы, конференцзал, склад и типография. Вот запустили недавно серию книг «Родник живой духовности». Кстати, государственный заказ для средних школ. Ошо, Гурджиев. А в одном из цехов, который в свое время таки успели застеклить, мы устроили музей экологии с соответствующими экспонатами. Ерунда всякая, что оставалось из прежнего оборудования, то и поставили, для устрашения. Теперь учеников приводят посмотреть, при помощи чего, так сказать, в свое время губили окружающую среду. Там иногда и выставки устраиваются.
— Мрачновато здесь. Только нетопыри не летают, — крутил головой Льнов.
— У вас просто воображение разыгралось… — хмыкнул Николай Аристархович, глянул на часы. — Ах ты, времени уже почти нет. Давайте быстрее. Потом осмотритесь. Вам кое-что поинтереснее предстоит увидеть. И еще переодеться надо.
Зашли в помещение. Николай Аристархович тяжелой припрыжкой рванул вверх по ступеням и остановился перед дверью, доставая ключи.
— Давайте, я пока портфель подержу, — предложил Льнов, — все равно никто не видит.
— Тяжелый, зараза, — согласился Николай Аристархович, передавая портфель. — Ну, готовьтесь… В черном-пречерном доме была черная-пречерная комната, в этой черной-пречерной комнате… Ап! — Он открыл дверь и включил свет.
Больничную белизну и стерильность помещения скрашивали несколько репродукций Рериха, фотографии с видами Алтая и портрет пучеглазой тетки, под которым стоял высокий индийский барабан.
— А вы что ждали? — засмеялся Николай Аристархович. — Козлиный череп на стене? Нет, здесь мы принимаем официальных гостей, городскую администрацию. И пугать их не намерены.
— А это кто на стене? Крупская, что ли?
— Очень смешно. Это Елена Петровна Блаватская… Кстати, у меня для вас небольшой подарок припасен, — Николай Аристархович подошел к полкам с документацией. — Вот, возьмите. Все, что нашлось о вас у Якова Юрьевича. Мне это не нужно, а вам будет интересно. Забирайте и делайте с этим что вздумается. Хотите, в мемуарах своих используйте, хотите, сожгите… — Николай Аристархович, отдав папку, вытащил из-под стола черные туфли и стал переобуваться.
— Спасибо, — Льнов пробежал глазами несколько листов и положил папку в портфель. — Давайте тогда уж и по вашему делу материалы, чтобы у меня сразу все было.
— Сейчас, — как из мешка отозвался Николай Аристархович, отчаянно барахтаясь в черных недрах сутаны. Наконец, голова его вынырнула, он встал, и тяжелая ткань упала к ногам.
— Вот, — склонившись над бюро, он выкатил ящик, достал пластиковый файл, — тут все протоколы милицейских мудрецов и свидетельства очевидцев. Немного, — он задвинул ящик. — Помните, что после ритуала с вами еще будет говорить княгиня, и уже от нее вы получите более ценную информацию… Теперь вам надо что-нибудь из одежды подыскать. Пойдемте.
Вторая дверь из кабинета вела в небольшой зал на несколько десятков кресел, сцепленных как в кинотеатре. На сцене стояли трибуна и пианино.
— У нас недавно дипломы магистров биоэнерготерапии выдавали, — скрытый кулисами, кричал Николай Аристархович, — остались мантии, правда, темно-фиолетовые, но это никто не заметит. Одна, я думаю, вам точно подошла бы. Дверь пошире откройте, не вижу выключателя. Ага, нашел…
Где-то за сценой зажегся свет. Николай Аристархович вернулся.
— Вот, самая большая. Меряйте, должна подойти.
Льнов набросил мантию на плечи, завязал тесемки.
— Коротковата. Буквально пары сантиметров не хватает, — Николай Аристархович присел на корточки. — Тут запас должен быть, — он отогнул краешек мантии. — Точно. И на живую нитку прихвачено… — Быстрыми движениями отпорол подвернутую ткань, выправил. — Пройдитесь теперь… Складка чуть видна — отвисится. — Он глянул на часы. — Пора. Николай Аристархович набросил на голову капюшон и сделался зловещим. Напоследок он украсился массивной пентаграммой, а Льнову дал крестик на булавочной иголке. — Вот так и цепляйте, ножками вверх…
— Странная символика, — сказал Льнов. — Насколько мне известно, апостол Петр, по его собственной просьбе, был распят вниз головой, ибо не считал себя достойным умереть как Иисус…
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
