Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
Тут же и начальник объявился с приветствиями.
Грюкнула дверь.
Тишина. Только Светка застучала на машинке с показной скоростью.
Понятно. Хробак с жалобой. И жалоба как раз на меня. Евка накрутила.
Я сказал хлопцам, что ухожу по срочному делу. Встреча с сексотом.
Мне надо было хорошо узнать, кто такая Лаевская. Помимо внешности. В деле ее показания находились в порядке. Но кроме года и места рождения, прописки и паспортных данных, стояла темнота.
С этой самой темнотой я отправился к Штадлеру.
Вениамин Яковлевич встретил меня без радости. Но выслушал с вниманием и ответственностью.
Я задал один главный вопрос. Кто есть Лаевская Полина Львовна? Помимо анкеты.
Он засмеялся выбитыми зубами. Я увидел половину его языка. Естественно, ту, что уцелела. Неприятно, но в целом нормально. В первый раз увидел ясно. Потому что он никогда при мне не смеялся. А тут закатился. Аж до икоты.
Крупно написал на бумажке: «Страшная женщина».
И руками показал, обрисовывая необъятную грудь.
Писал дальше, а я читал через плечо: «Долго жила в Остре. Оттуда переехала в Чернигов. Сразу после войны. Сватали вдовцы сильно в возрасте. Отвергала. Искала молодого. Дура».
Штадлер закончил писанину.
Я оценил данные как ерунду.
Говорю:
— И все? Обыкновенная баба с сиськами? Ты мне анекдоты пишешь, а мне сведения нужны. Ну, давай, Вениамин Яковлевич. По-хорошему. По-сознательному. По-большевицки. По старой памяти. Ну, не знаю, как еще тебя вразумлять, чтоб ты понял. Надо! Надо позарез!
Штадлер развел руками.
На самом деле мне от Штадлера достался целый клад. Лаевская жила в Остре. И Воробейчики оттуда. В паспорте у Полины город рождения — Шклов. Прописка черниговская. Сама она про жизнь в Остре не заикалась. Ни к чему было. А теперь и к чему.
Я по роду своей деятельности давно выучил: может быть все что угодно. За исключением отдельных совпадений, которые ни в какие ворота не лезут. Но и такие случаи в принципе возможны. Надо их только отрабатывать с особой непредвзятостью.
Трудность для меня состояла в том, что дело Воробейчик, как закрытое, не требовало больше моего участия. Командировки я просить не мог.
Потому составился следующий план.
Взять за свой счет отпуск на несколько суток. Даже на рабочую неделю. Под видом того, что еду навестить в Рябину семью. Хлопцы и начальство в курсе Любочкиных трудностей со здоровьем. И наконец дело Лилии Воробейчик закрыть ко всем чертям. Вплоть до полной ясности.
На работе меня подкарауливала Светка-секретарка.
Она прикрикнула на меня, вроде я стажер:
— Где вы ходите в период рабочего времени? Вас начальник хочет видеть срочно.
Я ее осторожно посторонил с пути. Знал, какая срочность приспичила начальству. Подполковник Свириденко Максим Прокопович известен своей склонностью к срочности. Особенно как чарку пропустит.
Улыбнулся и с этой улыбочкой дернул дверь кабинета на себя. Прямо себе в грудь.
Светка голосила мне в самый затылок.
Свириденко сидел за столом и крутил телефон. На меня не посмотрел.
Гавкнул в трубку:
— Докладывать каждый час! Ты меня знаешь!
Шваркнул трубку на аппарат и только тогда поднял голову на меня.
— Ну что, Цупкой, доскакался козлом? Доскакался!
— Раз вы, товарищ подполковник, утверждаете, значит, доскакался.
— Садись.
Я сел.
— Есть сведения, что ты ведешь себя вразрез с социалистической законностью. А проще говоря, лезешь к посторонним бабам. Руки распускаешь на все стороны. Оскорбляешь уважаемых людей. Используешь служебное положение. Превышаешь власть. Короче, дергаешь нервы народу. Общественность требует принять меры. Оправдываться будешь? Или сразу учтешь и больше подобного не допустишь?
Я согласно кивнул и вытянулся в струнку от спины до головы. Но с места не поднялся.
— Так точно. Не допущу.
— Ты хоть знаешь, кто на тебя жаловался? Тебе хоть понятно, до чего ты докатился?
— Знаю, и все мне очень сильно понятно. Жаловался Хробак. И понятно мне, что против Хробака лекарства нету. Или у вас есть, товарищ подполковник?
Свириденко вздохнул.
— Нема. Против бандитов есть. А против товарища Хробака нема. Что там было по правде?
— Ну, трохи нарушений было. Самовольно проник в хату к одной бабе. Искал вещественные доказательства. Она вертится как змеюка. Случайно получилось. А Хробак ее любовник. Он меня застукал и за бабу свою вступился. Рук я не распускал. Наоборот. Он первый меня за плечо схватил и подверг унижению.
— По какому делу работаешь?
— Дело старое. Закрытое уже. Воробейчик. Убийство. В прошлом мае. А баба Хробака — сестра убитой.
— А-а-а. Понятно. И что тебе еще надо? Главный подозреваемый на другом свете отсюда. Никто не сомневается, что он и есть убийца. Чего ты опять копаешь?
Я сдержанно пообещал:
— Впредь не повторится.
Свириденко забил решительный гвоздь в разговор:
— Ото ж. Иди. И больше не греши. А то Хробак весь город на ноги поставит, такую тебе исповедь устроит, никакой поп не разберет.
— Есть, товарищ подполковник. Допустил глупость. Мальчишество. Устал. Прошу шесть суток отпуска за свой счет. Поеду проведаю семью. Вы мои обстоятельства знаете. Рапорт писать?
— Пиши. Выговор тебе объявляю без занесения. Чтоб Хробак заткнулся. Но ты учитывай. Рядом с домом той бабы не появляйся. Обходи за километр. Что сейчас на тебе висит?
— Ничего особенного. Недельку терпит. Кража. Разбойное нападение. Дело ясное. Приеду — в суд передам. Виновные признались полностью.
— Давай дуй к своим.
Против Светки я прошел с топотом. Она тряхнула перманентом.
Прошипела:
— Сил нету от вас, товарищ Цупкой. Поведение у вас идиотское.
Это меня задело. Сильней, чем выговор без занесения.
Я к ее столу куцому приблизился на опасное расстояние и в лицо ей в ее манере прошипел:
— Ой, Светка-Светлана, дойдут у меня и до тебя руки.
Она хихикнула своим противным образом. Но осталась довольная.
Разговор со Свириденко она, конечно, подслушивала. Теперь все отделение будет обсуждать мои происки к посторонним бабам. Пускай считают, что в этом и есть корень. Светка постарается раздуть факт до неузнаваемости. И даже хорошо. Лучшего прикрытия цели и искать не надо.
В темноте этого же дня в мою домашнюю дверь осторожно позвонили.
На пороге стоял Штадлер. За его плечами кто-то мялся возле стенки. В неважном свете лампочки я рассмотрел Зуселя.
Штадлер пропустил вперед себя Зуселя, потом втерся в дверь сам.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
