Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
— Предупреждаю, Фермин, если вы солгали, вы пожалеете. То, что сделали с Сальгадо, покажется детскими шалостями по сравнению с тем, что сделают с вами.
— Уверяю вашу милость, что я лишь повторяю слово в слово рассказ Сальгадо. Если хотите, я могу поклясться на столь достоверном портрете каудильо милостью Божьей, что висит над вашим столом.
Вальс пристально посмотрел ему в глаза. Фермин выдержал его взгляд не моргая, в точности следуя наставлениям Мартина. Наконец господин комендант убрал с лица улыбку, а со стола — блюдо с печеньем, ведь он уже получил желанную информацию. Не утруждая себя больше любезностью, он щелкнул пальцами, и в кабинет вошли охранники, чтобы отвести Фермина обратно в камеру.
На сей раз Вальс не счел нужным даже пригрозить заключенному. Конвойные уже тащили Фермина по коридору, когда навстречу им попался секретарь коменданта. Проскочив мимо, секретарь затормозил на пороге кабинета Вальса и выпалил:
— Господин комендант, Санауха, врач из камеры Мартина…
— Да. И что с ним?
— Он говорит, что Мартин упал в обморок. Доктор опасается, что это что-то серьезное, и просит разрешения заглянуть в аптечку, чтобы поискать лекарства…
Вальс в гневе вскочил:
— И чего ты ждешь? Шевелись. Дай ему аптечку, и пусть возьмет все, что нужно.
У камеры Мартина, пока доктор Санауха оказывал писателю помощь, по приказу господина коменданта дежурил надзиратель, молодой парень не старше двадцати лет, впервые заступивший на пост. Предполагалось, что в ночную смену выйдет Ханурик, но вместо него внезапно появился неоперившийся новичок, казалось, неспособный управиться даже со связкой ключей и взвинченный куда больше заключенных. Около девяти вечера доктор, явно очень уставший, подошел к решетке и обратился к надзирателю:
— Мне нужно еще немного чистой марли и перекиси водорода.
— Я не могу отлучиться с поста.
— А я не могу бросить пациента. Пожалуйста. Марля и перекись.
Надзиратель нервно вздрогнул.
— Господину коменданту не нравится, когда не выполняют его инструкции до последней запятой.
— Еще меньше ему понравится, если с Мартином что-то случится из-за того, что вы проигнорировали мою просьбу.
Юный надзиратель обдумал положение.
— Шеф, мы не научились проходить сквозь стены и не собираемся крушить решетки… — увещевал его доктор.
Надзиратель коротко выругался и сорвался с места, со всех ног припустив к аптечке. Доктор Санауха остался ждать у решетки. Сальгадо спал второй час подряд, натужно дыша. Фермин незаметно подкрался к прутьям, отделявшим камеру от коридора, и встретился глазами с доктором. Санауха перебросил ему сверточек размером с колоду карт, обмотанный лоскутом ткани и перевязанный бечевкой. Фермин поймал его на лету и быстро нырнул обратно в тень в глубине камеры. Надзиратель, возвратившийся с медикаментами, которые просил Санауха, придвинулся к решетке тринадцатой камеры и настороженно посмотрел на неподвижный силуэт Сальгадо.
— Он при последнем издыхании, — пояснил Фермин. — Не думаю, что доживет до утра.
— Позаботься, чтобы он не протянул ноги до шести. На кой ляд мне сдался жмурик; пусть помирает, но не в мое дежурство.
— Будет сделано все, что в человеческих силах, — отозвался Фермин.
Поздно вечером, в то самое время, когда Фермин разворачивал сверток, который передал ему из коридора доктор Санауха, черный «студебекер» вез господина коменданта по дороге, спускавшейся от крепости Монтжуик к темным городским улицам, огибавшим порт. Шофер Хайме с особым старанием объезжал рытвины и прочие неровности, которые могли бы причинить неудобство пассажиру и нарушить течение его мыслей. Новый комендант не походил на своего предшественника. Прежний комендант имел привычку по пути заводить с Хайме разговор, а порой садился на переднее сиденье, рядом с шофером. Комендант Вальс обращался к нему лишь по необходимости, отдавая приказания, и крайне редко встречался с ним взглядом, разве только Хайме совершал ошибку, например, наезжал на камень или делал резкий поворот. Тогда глаза коменданта вспыхивали в зеркале заднего вида, как светляки, а лицо искажала недовольная гримаса. Комендант Вальс не разрешал включать радио, заявляя, что передачи, которые транслируются в эфире, оскорбляют его интеллект и вкус. Он также не позволял Хайме прикреплять к щитку фотографии жены и дочери.
К счастью, в столь поздний час машин не было, и дорога не преподнесла неприятных неожиданностей. Автомобиль мгновенно проскочил казармы Атарасанас, обогнул памятник Колумбу и въехал на Рамбла. За две минуты машина домчалась до кафе «Опера» и остановилась. Зрители театра «Лисео», находившегося на противоположной стороне улицы, уже зашли в зал перед вечерним спектаклем, и бульвар Рамбла выглядел совершенно безлюдным. Шофер вышел из машины и, удостоверившись, что поблизости никого нет, открыл дверь для Маурисио Вальса. Господин комендант ступил на землю и равнодушно скользнул взглядом вдоль бульвара. Поправив галстук, он отряхнул плечи пиджака ладонями.
— Жди здесь, — велел он шоферу.
Кафе, куда зашел господин комендант, было почти пустым. Часы над стойкой показывали без пяти десять. Вальс ответил кивком на приветствие официанта и сел, выбрав столик в глубине зала. Он неторопливо снял перчатки и вынул серебряный портсигар — подарок тестя на первую годовщину свадьбы. Закурив сигарету, господин комендант обвел взором старое кафе. Официант приблизился к нему с подносом в руке и протер столешницу влажной тряпкой, издававшей запах щелочи. Презрительный взгляд, брошенный на него господином комендантом, служащий проигнорировал.
— Что сеньор будет заказывать?
— Две порции мансанильи.
— В одну чашку?
— Нет, в разные.
— Кабальеро ждет спутника?
— Естественно.
— Прекрасно. Желаете что-нибудь?
— Мед.
— Хорошо, сеньор.
Официант вальяжно отправился выполнять заказ. Господин комендант тихо пробормотал в его адрес нечто уничижительное. Радиоприемник на стойке бара бормотал какие-то сентиментальные советы, разбавляя их рекламой косметических средств «Белла Аврора», ежедневное использование которых гарантировало молодость, красоту и цветущий вид. Через четыре столика от Вальса сидел пожилой человек, как будто задремавший с газетой в руках. Остальные столы были не заняты. Не прошло и пяти минут, как появились две чашки травяного чая, над которыми поднимался ароматный горячий пар. Официант нарочито неторопливо разместил их на столе, потом выставил горшочек меда.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
