Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
«Как есть ведьма», – решил Птичий Поильник и пошел с горя спать.
– Где был? – спросила сквозь сон жена.
– Отлить ходил! – колко отозвался он и, убежденный в том, что она его не слышит, в сердцах добавил: – Всю жизнь просил хотя бы лечь по-другому! А она только и талдычила (он перешел на фальцет, передразнивая звонкий голос жены): не принято, не по-людски, нельзя!
– Не начинай опять! – пробормотала жена и повернулась на другой бок.
Птичий Поильник фыркнул и притих. Над деревней, взрезая утренний воздух пестрыми лентами, взвился победный крик петухов – знатных гаремщиков: «Цух-ру-ху, цух-ру-ху!»
«Захрмар[11] вам!» – успел подумать Птичий Поильник перед тем, как провалился в сон.
Нана забеременела сразу после свадьбы и к лету обзавелась воинственно торчащим строго вперед кругленьким животом.
– Мальчик будет, – постановила свекровь, – по народным приметам, если живот высокий и «яблочком», то рождается мальчик, а если низкий и «грушей», то девочка.
Нана, будучи дипломированным биологом, к народным приметам относилась с иронией, но для себя решила, что родит мальчика, потому купила несколько мотков голубой шерсти и связала прехорошенький костюмчик – брючки, жакет на смешных пуговичках и шапку с тремя помпонами. Анка, напевая себе под нос песни Митхуна Чакраборти, подрубала пеленки, а Осанна, не прерывая разборок с отцом, спустила с чердака старую деревянную люльку, заново ее покрасила и обшила веселым ситцем. Бабье царство, согретое ожиданием малыша, купалось в волнах счастья.
Прибавлению в семействе радовался и Птичий Поильник, но непримиримого отношения к невестке на милость он так и не сменил. С того дня, как Нана переступила порог его дома, он ее упорно игнорировал: не отвечал на вопросы, не здоровался, делал вид, что ее просто не существует. Если Нана ставила перед ним тарелку с горячим супом, он, перед тем как взяться за ложку, демонстративно ту тарелку осенял крестным знамением, проглаженные невесткой сорочки тщательно вытряхивал на веранде и скрупулезно мыл руки каждый раз, когда случайно прикасался к какой-нибудь ее вещи. Нана, будучи девушкой не по годам мудрой, к закидонам свекра относилась с юмором, старалась не реагировать, иногда только, не сдержавшись, хмыкнет или плечами пожмет. Жена и дочери Птичьего Поильника сначала скандалили с ним, потом перестали – нравится выставлять себя дураком, и пусть. А вот Каро неприязненное отношение родителя к жене сильно задевало. Он много раз пытался поговорить с отцом, просил и увещевал, но все без толку – тот был непреклонен: ведьма, и все.
– Ну и хрен с тобой! – крикнул в сердцах Каро и вышел, оглушительно хлопнув дверью. Больше разговоров с отцом о Нане он не заводил и заметно убавил общение с ним.
Подвергнувшись обструкции, Птичий Поильник откровенно страдал. Привычный к роли падишаха и владыки, он теперь был на вторых ролях – отныне вся жизнь вертелась вокруг беременной Наны. Если раньше первая клубника с грядки подавалась ему, то теперь она, щедро политая сгущенкой, проплывала мимо его носа в покои ненавистной невестки. Если самый сочный кусочек деревенского жаркого жена прежде подкладывала в его тарелку, то теперь он доставался невестке, потому что беременным все самое лучшее. Нана смущалась, отнекивалась и протестовала, но свекровь ласково шикала на нее – это не тебе, а дитю. Птичий Поильник протестам невестки не верил и считал ее поведение хитро продуманной игрой – прикинувшись кроткой овечкой, она умело окрутила всех и увела у него не только сына и дочерей, но даже жену, которая всю жизнь ему в рот заглядывала.
Находиться в доме, где из соратников остались старое скрипучее кресло-качалка и допотопный «виллис», помнящий хозяина еще молодцеватым и самоуверенным молодчиком, было выше его сил. И Птичий Поильник завел себе привычку ходить на рыбалку. Новое занятие отвлекало от горестных дум, но удовлетворения не приносило – речная рыба, охотно клюющая у других, упорно воротила морду от любовно подобранной наживки.
– Сговорились они все, что ли? – бухтел он себе под нос, возвращаясь с пустыми руками домой.
– А где Моби Дик? – каждый раз не упускала случай поинтересоваться жена.
– Где надо! – отрезал Птичий Поильник.
Сон к нему теперь редко шел. Промаявшись полночи в постели, он вынужден был часами сидеть на прохладной веранде, вороша думы. Из распахнутого окна комнаты молодых долетали громкие вздохи, заглушавшие даже пение сверчков. «Уймутся они когда-нибудь или так и будут до утра корячиться?» – раздражался Птичий Поильник. Не сказать что в семидесятитрехлетнем возрасте у него были какие-то позывы, но память иногда, а в последнее время, как назло, особенно часто, вытаскивала из своего бездонного рукава счастливые воспоминания о былых наслаждениях, и сердце сдавливала туманная тоска.
– Мы тоже… кхм… в наши годы… – кряхтел Птичий Поильник, когда шквал вздохов достигал апогея.
Было бы неправильным утверждать, что он был абсолютно уверен в своей позиции. Иногда, оставшись наедине с собой, он старался разобраться в своей неприязни к невестке и ее родственникам – в конце концов, что ему случай вековой давности, полегшая домашняя живность и сбежавший в горы козел?! Неужели приключившаяся между двумя сварливыми женщинами неприятная история стоит испорченных отношений с людьми? «Ну, раз душа горит, значит, стоит!» – после раздумий неизменно постановлял Птичий Поильник. Списать все на свой несносный характер он не догадывался.
Дни текли своим чередом, игнорируя его душевное смятение: окруженная всеобщей любовью и лаской Нана цвела и пахла, Каро с Осанной были с отцом подчеркнуто сухи и немногословны, Анка все так же коверкала песни Митхуна Чакраборти, рыба не клевала, а жена неизменно встречала его вопросом о Моби Дике.
«Да чтоб вам пусто было!» – вышел однажды из себя Птичий Поильник, пошуршал связями и раздобыл у дорожных строителей кое-какое количество взрывчатки. «Оглушу рыбу, будет тебе Моби Дик», – кряхтел он, выискивая в гараже укромное место, где можно было бы спрятать до утра опасную покупку.
Схоронив сверток под «виллисом» и удостоверившись, что со входа его не видно, он, довольный своей находчивостью, сел покурить.
«Посмотрим, чья возьмет», – буркнул, чиркнув спичкой.
Нана в это время ухаживала в саду за розами, которые собственноручно посадила осенью. Будет и красота, и розовое варенье, постановила довольная свекровь, наблюдая за тем, как бережно опускает невестка саженцы в землю. Осанна с Анкой к розам отнеслись с равнодушием – варенье они не жаловали и из цветов предпочитали полевые. А вот Птичий Поильник не преминул встать в позу, мол-де нечего землю под ерунду занимать, земля – это кормилица и оплот жизни, а не средство финтифлюшечного выпендрежа, и на месте роз могло быть что-то полезное, грядка с укропом например. Не обращая внимания на недовольство свекра, Нана самозабвенно ухаживала за цветами и представляла, как однажды они украсятся нежными бутонами, как распустят лепестки и наполнят сад сладким благоуханием, как особенно остро будут пахнуть на заре, когда падает первая роса, омывая мир, словно стеклышко, от копоти ночи.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
