С экрана на неё смотрел мужчина лет тридцати пяти — сорока. Он говорил о том, какое сегодня прекрасное солнечное утро и что самое замечательное в этом утре — это зрители, которые проводят с ним время. Он говорил и о погоде, и о проблемах экономики. Майрам не особенно прислушивалась к тому, о чем говорил диктор: она не могла насмотреться на него. Ей хотелось прижать его к своей большой и полной груди, обнять и целовать волосы, лицо, такое родное, такое близкое и далекое. Экран телевизора манил и отталкивал своей бездушной холодностью.
— Мальчик мой, какой же ты красивый, — Майрам прослезилась, она подошла к экрану погладила диктора по лицу, поцеловала, затем вытерла пыль и вернулась к столу.
«С вами все утро был Эркин Бостонов, — мужчина в телевизоре улыбнулся, — до встречи, всего хорошего!»
Заиграла музыка, титры начали заслонять мужчину на экране. Майрам выключила телевизор и стала допивать уже остывший чай. Она делала это машинально. В голове мысли плыли неспешно, как ручеек, недавно появившийся у верхней кромки горы. Увидев его впервые, женщина обрадовалась, она приняла это как за хороший знак. Умилившись, она расчистила тропку ручью, чтобы вода могла свободно течь.
«Эх, Эркин, Эркин… Будь ты здесь сейчас… Как хорошо было бы нам вместе?! Я бы для тебя наготовила всякой вкуснятины. Взяла бы у хромого Камчыбека большой казан, попросила бы Гульзууру с Рахимом зарезать ягненка… Напоила тебя свежим шорпо…» Майрам вновь прослезилась. Она понимала, что это невозможно.
Поставив пустую пиалу, прикрыла её рукой:
— Оомин!
Женщина убрала со стола, сполоснула посуду, посмотрела еще раз на телевизор, словно он должен был сам включиться и сказать ей что-то важное. Так и не дождавшись, медленно вышла.
Спустя несколько минут она была уже в калошах, с тяпкой в руках. Она направлялась к ручью. Ей не терпелось проведать своего нового друга, поделиться с ним новостями и мечтами.
Наполненный деревенским ароматом, весенний апрельский воздух поднимал настроение. Майрам шла и улыбалась всему, что видела по дороге к ручью. Идти было недалеко. Гора была в метрах трехстах от ее дома. Улица заканчивалась как раз возле её дома, дальше шла небольшая тропа, проторенная домашней скотиной. Тропа поднималась и вела к небольшому ущелью. Много раз выгоняла Майрам свою корову по этой тропе к пастбищу. Ей были знакомы здесь каждая веточка, каждая загогулинка. Будто узнавая женщину, деревья и трава, уже по-хозяйски занявшие все пустые места на полянках, улыбались ей.
Время от времени на полянках кокетливо поглядывали полевые цветы, напоминая Майрам о том, что они ее знают.
Вот и гора. Майрам осторожно шла вдоль подножья, стараясь не наступать на острые камни.
— Привет! Уже соскучился? — ручей радостно зажурчал словам женщины.
— Ну, что у тебя нового? Знаю, знаю, видела — на горе вчера ягненок родился у Базарбая, черный весь. Такой забавный. Да, а старая сосна совсем высохла, на нее даже птицы не садятся.
Майрам присела на траву и опустила руку в ручей. Вода мягко просачивалась сквозь пальцы.
— А у меня все как прежде. Сегодня Он был так красив… Каждый раз, когда Он говорит для меня, смотрит прямо в глаза, ему нельзя не верить. Он не может обманывать. А какой у него голос!?… Знаешь, особенно эти его слова: «…с вами всё утро был Эркин Бостонов…» Майрам замолчала и задумалась. Она вспоминала свою молодость.
* * *
Как будто это было вчера… Марат приехал к ним в конце лета. Все, кто был в деревне, работали на поле, собирали остатки урожая. Майрам, как комсомольская активистка, в первых рядах. И пошутить умеет и взбучку дать, если нужно.
Красивая, загорелая девушка нравилась парням, заглядывались на неё мужчины и постарше. Она выделялась среди других: черные глаза, красиво изогнутые брови, густые волнистые волосы. Когда Майрам улыбалась, на щеках у неё зажигались веселые ямочки. Небольшого роста, но при этом Майрам обладала достаточно развитыми формами. В то время она стеснялась своей физиологии и куталась, пряча давно оформившуюся фигуру.
Когда в деревне появился Марат, Майрам не обратила на него никакого внимания. «Парень как парень, ничего особенного…» — подумала она.
Он работал по распределению экономистом в сельсовете и жил в доме у председателя управы. По вечерам никуда не выходил, разве что покурить на крылечко и в дом, опять работать.
Незаметно прошел год. Август выдался дождливым и серым. Люди в деревне не успевали просушить собранный урожай. Вечерами молодежь уныло сидела по домам, поглядывая в окна. В один из таких вечеров Майрам зашла к председателю и столкнулась с Маратом в дверях.
— Ой! — только и успела выговорить девушка, оказавшись в объятиях у молодого человека. Он и сам не ожидал этого, от растерянности даже не сразу смог выпустить Майрам из своих рук. Только когда она стала отталкивать его, он разжал руки:
— А дома никого нет. Они всей семьей ушли к соседям на шерине, — и тут же поспешно добавил: — но они уже должны прийти. Да вы проходите…
Майрам стояла в дверях раздумывая: войти или нет. На улице шёл дождь, она решила дождаться председателя и шагнула в комнату. Возле окна на столе дымился электрический самовар, домашние лепешки, топленое масло и мед. Марат рукой пригласил девушку к столу:
— Давайте чай попьем, а то одному скучно.
— С удовольствием, — Майрам по-хозяйски присела к самовару и налила чай в пиалу хозяину и себе.
— Вас же Майрам зовут?!
— Да, а Вас Марат. Вы у нас экономистом работаете, я знаю.
— А Вы почему не со всеми?
— Собиралась после встречи с председателем в клуб пойти. А Вы что-то никуда не ходите, я не видела Вас ни разу.
— Я ж не знаком ни с кем.
— Ну, если вы будете дома сидеть, так до старости ни с кем и не познакомитесь. Вам не скучно одному? — Майрам улыбнулась, на щеках янтарем загорелись две ямочки.
— Скучно, — засмущался Марат. Он не ожидал от девушки такой смелости. Она смотрела ему прямо в глаза. От этого у парня проступил холодный пот на лбу.
— А давайте я Вас сегодня приглашу?
— К-куда? — совсем растерялся Марат.
— Погулять под дождем, — засмеялась девушка. — Или Вы дождя тоже боитесь?
— Хорошо, я сейчас только куртку накину, — засуетился Марат. — …А как же чай, и председатель должен подойти…
— А вдруг он не придет? — Майрам сама не ожидала, что вот так просто пригласит незнакомого парня и сейчас пребывала в замешательстве. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и выпалила: — Я Вас на улице буду ждать.
Она выскочила на крыльцо.
Минуту спустя двое молодых людей шли в сторону горы. Шёл мелкий, непохожий на летний, колючий дождь. Но для Майрам и Марата он уже не существовал. Они весело болтали о жизни в городе, об учебе, о кино и о многом другом. Им было интересно друг с другом.
После этой встречи, прогулки стали частыми. Через месяц вся деревня шушукалась о них. Поговаривали, что Марат имеет жену во Фрунзе, а Майрам он просто морочит голову.
Майрам не знала, что соседки и подружки судачат о ней. Она была счастлива и удивлялась, как это раньше не замечала такого хорошего человека. Ей казалось, что умнее и красивее его нет. Марат умел рассмешить её, интересно рассказывал о странах, в которых хотел бы побывать. Весь мир Майрам стал именоваться Маратом. Она влюбилась.
* * *
Незаметно пришла зима. Когда выпал первый снег, молодые забрались на гору. Сверху открывался прекрасный вид. Вокруг все бело, как свадебное платье невесты. У Майрам захватило дыхание, она вдруг почувствовала, как у неё часто забилось сердце. Повернувшись к Марату, прошептала еле слышно: «Я люблю тебя…»
Свадьбу сыграли ближе к весне. Расписались в сельсовете. К тому времени Марату уже построили времянку из саманных кирпичей, так что у молодых было сразу два события: свадьба и новоселье. Началась семейная жизнь, все у них ладилось, и работа спорилась. Всё бы хорошо, да вот только не могла Майрам никак забеременеть.
Что только не делала: и к бабкам ходила, и к врачам в район ездила, только руками разводили.
Так прошло два года. Марата вызвали в столицу, сначала на отчетные собрания, а после повысили и перевели. Семья засобиралась. Майрам была рада, что наконец-то сможет сходить к какому-нибудь специалисту и узнать, почему она не может стать матерью.
* * *
Утром, только забрезжил свет, Майрам вышла из дому и босиком, так, чтобы Марат не услышал, юркнула в дверь. Она прошла вдоль забора, протиснулась через небольшую щель и оказалась на улице. Трава блестела маленькими жемчужными росинками, женщина наступала на траву, оставляя влажные следы. Солнце только проснулось и теперь потягивалось за горизонтом, разгоняя ночной сон… Вдохнув полной грудью свежий воздух, Майрам двинулась вперед. Спустя 10 минут она стояла на вершине горы. Деревня начинала просыпаться: то здесь, то там во дворах начинали поскрипывать двери, мычать, блеять, лаять домашние животные.
