Наталья Аронова - Душенька

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 47

Он быстро заснул, а я лежала, глядя в потолок, по которому двигались черные тени. Мне хотелось плакать. Я решила выпить валерьянки. Аптечка была в холле. Я встала, накинула на плечи цветастый халат и пошла вниз.

– Не спится?

В холле перед камином сидел Данила. Его лицо было озарено синим сиянием телевизора. На экране какой-то человек шел на слепо пятящуюся женщину, она подняла руку с пистолетом и беззвучно выстрелила.

– Мне тоже. Садись.

– Вообще-то я за лекарством, – промямлила я.

– За лекарством? Ты что, больная?

– Просто решила выпить валерьянки.

– Валерьянки? Ты даешь, сестренка. В твоем возрасте любовь – лучшее снотворное. Или Денька не тянет?

– Если мы будем продолжать в подобном роде, я уйду.

Мне очень понравилась эта фраза. Она получилась такая гордая и независимая. Но на Данилу мои слова, кажется, не произвели особенного впечатления. Он похлопал по дивану рядом с собой.

– Иди, садись. Скажи, а у моего брата, наверное, как встарь, носки сложены аккуратно, один к одному? Ну-ну, не буду, не буду. Хочешь посмотреть со мной аниме?

Мы смотрели какой-то дурацкий мультфильм, где персонажи, все с огромными глазами и волосами самых диких оттенков, проливали реки крови, убивая космических злодеев и фантастических животных. Кажется, я ненадолго задремала, потому что вдруг обнаружила, что моя голова лежит у Данилы на плече, а он небрежно перебирает мои волосы и рассказывает мне про какое-то бомбоубежище:

– А когда мы вошли, там было все в полном порядке, и ни одной пылинки – ну, понятно, откуда там пыли взяться? Кто-то из ребят нажал на выключатель, и все бомбоубежище осветилось. Холодный такой свет, с голубым оттенком. Койки покрыты накрахмаленными белыми простынями. В кладовой запас консервов – тушенка, сгущенное молоко, даже персики. Я посмотрел на банку – она была семидесятого года выпуска. Семидесятого! Книги на полках стоят – по медицине, электронике, художественная литература. Достоевского было много. Кому, интересно, пришла в голову такая мысль, Достоевского в бомбоубежище держать? Там и без этого кисло… Комнаты с детскими кроватками, у кроваток игрушки лежат. Я хотел ослика прихватить резинового, да забоялся что-то. Так мы всю галерею прошли, а в конце еще одна комнатка, маленькая. Мы еще дверь не открыли, а я почувствовал запах, сладковатый такой. И так у меня засвербело, не хочется мне эту дверку открывать, и все тут. А ребята «давай, давай»… Вот тебе и «давай»… Открыли, а там за столом мумия сидит в армейской форме. Пистолет рядом валяется. Ну, мы подробностей не стали высматривать, дернули оттуда. Еще не хватало там запалиться! Я так и не понял – то ли этот бедолага нарочно туда забрался, чтобы на себя руки наложить без проблем, то ли его там заперли и он выбраться не сумел – и застрелился от ужаса…

Я пугалась и прижималась поближе к Даниле.

А больше в тот вечер ничего не случилось. Я просто ушла спать, а он остался смотреть свое странное аниме. Ах да, напоследок он еще сказал:

– А хочешь, покажу тебе настоящую Москву?

Я бы согласилась, даже если бы он черта лысого пообещал мне показать!

И на следующий же день, наврав домашним с три короба, я пустилась в авантюрное путешествие с Данилой, братом моего жениха, маргиналом и диггером. Оказывается, у него был мотоцикл, чудовищный зверь, сверкающий хромированными деталями. Мы были на Старом Арбате и видели стену Цоя, которая показалась мне малоинтересной; в Старопименовском переулке восхитились граффити, мастерски выполненным кем-то на стене трансформаторной будки – это была копия картины Сальвадора Дали «Девушка у окна»; потом помчались искать какой-то дворик на улице Советской Армии, где был поставлен памятник булгаковским героям, коту Бегемоту и Коровьеву. Но дворика мы не нашли и осели в ресторане Союза художников «Запасник». Я с восторгом смотрела в меню, где вместо названий блюд были написаны названия картин и фамилии художников. Наконец, решившись, я заказала «Суп Кэмпбелл Энди Уорхолла» (ну хоть с этим было что-то ясно), «Вакханалию Рубенса», оказавшуюся свиной рулькой с хреном и кислой капустой, и «Жирафов в огне» Дали – так у них назывались блины фламбе с малиновым джемом. Данила взирал на меня с одобрительным удивлением.

– Черт возьми, как приятно привести в ресторан девушку, у которой отличная фигура сочетается с отличным аппетитом! Мне надоели московские пискухи, вечно сидящие на диетах. Они обычно заказывают стакан воды и три листочка салата, а когда уходишь в дабл, вечно воруют кусочки мяса из твоей тарелки. Ты будешь шампанское? Я сегодня не пью, у меня ценный груз.

Польщенная, я отказалась от шампанского. Близость его пьянила меня сильнее вина.

Этот день закончился на крыше арбатской высотки, откуда было видно, как мне показалось, весь город. Я была слишком легко одета, и Данила дал мне свою кожаную куртку. Мне приходилось с трудом удерживаться, чтобы поминутно не нюхать ее подкладку. Она пахла молодым сильным зверем… От Дениса пахло иначе, его запах был почти стерильным.

– Как это тебя угораздило связаться с моим братцем? – подал голос Данила, словно услышав мои мысли. Он сидел на высоком парапете, болтал ногами и походил на беспечного скворца – только махни рукой, сорвется в небесную синеву, только его и видели.

– А что такого?

– А то, что он тебе не подходит. И ты сама это скоро поймешь. Он сухарь, педант, он с детства был старичком. Боялся бегать, боялся прыгать. Боялся Кощея и Бабу-ягу. Поэтому не читал сказок. Не верил в Деда Мороза, но за десять дней до Нового года составлял список своих достижений и подкладывал отцу на стол в кабинете… Я раздражал его – ему казалось, что если родители больше боятся за меня, то они меня больше любят. И он решил делать все, чтобы заслужить любовь мамы и папы, все, что они захотят. Целиком соответствовать их идеалам… Вряд ли он откажется от этой программы даже ради молодой жены. А ты, Душенька, ты молодая, веселая, красивая, забавная. Ты любишь жизнь во всех ее проявлениях…

Мне было невероятно приятно, когда он говорил обо мне. Я могла бы слушать его вечно.

– И ты знаешь, чем мужчина отличается от женщины.

– Мне это объяснили еще в школе, на уроке анатомии, – кивнула я.

– Не в этом смысле. Ты настоящая женщина, знаешь свое место в мире и занимаешь его с удивительной грацией. Я знал много девушек, но такой не видел… Мне больно думать, что такое удивительное создание, как ты, стремится провести свою единственную и неповторимую жизнь бок о бок с моим братцем, потратив ее в конечном счете на глупости вроде маникюра, ругани с прислугой и сплетен. Зуб даю, он даже детей побоится завести.

Тут Данила попал в точку. Мы обсуждали с Денисом этот вопрос, и он уклончиво сказал, что тут «нельзя действовать, очертя голову», что «нужно подумать, прежде чем взять на себя такую ответственность», и даже что «от детей одни проблемы»! Но все же я посчитала нужным вступиться за своего жениха.

– У него есть свои положительные черты, – запротестовала я. – Он добрый, умный…

На этом список достоинств Дениса, похоже, заканчивался. Как я ни ломала голову, я не могла больше припомнить ни одного.

– И все-таки ты здесь, со мной, верно? – с усмешкой спросил Данила.

Да, он был тысячу раз прав.

Он вернул мне страсть – то, что я потеряла после бегства Олега из моей жизни. Он вернул мне желание жить, а не прозябать. В тот наш первый вечер он отвез меня домой, и я сразу же пошла на кухню и, невзирая на удивленные взгляды поварихи и горничной, принялась стряпать.

Пожарить картошку – чего бы проще! Но проще только на первый взгляд. Ведь это незатейливое блюдо всегда перенимает настроение того, кто у плиты. Ты грустишь, думаешь о чем-то печальном, твои руки опускаются обреченно – и картошка на сковороде слипается, шипит и уныло оседает. Но если у тебя на сердце тепло, то и картошечка получается что надо – подрумяненная, хрустящая, одна к одной!

Сначала я пошептала над сковородкой, разогревая ее, нетерпеливо ожидающую янтарную струю подсолнечного масла, на огне. Потом, когда над чугунным днищем весело взметнулись ароматные капельки, я отправила туда ровно нарезанные белоснежные брусочки. Тут главное не бояться, не идти на попятную, не убавлять жара – иначе вместо золотистых аппетитных долек получится невзрачная масса. А уж потом, добившись желаемого, изящным движением отправила на сковородку колечки лука. Лук, кстати, это особая история. Кто любит и умеет готовить, сразу меня поймет. Запах жареного, нет, жарящегося лука – запах обжитого, сытого дома, запах самой жизни. Что-то уютное и надежное, как будто из детства, есть в нем… Но в кухне этого дома он сразу исчезает, улетучивается в вытяжку, оставляя стерильно-чистый воздух.

Осталось осторожно перемешать, метнуть пару щепоток соли, и, погасив синий цветок, буквально на пару минут под крышку.

В тот день у меня все получалось, все спорилось, и я знала, что самая простая жареная картошка окажется в моем исполнении настоящим чудом. Я посыпала ее зеленым луком и укропом и подала на стол в сопровождении двух соусников. Многие любят картошку с томатным соусом, я же неравнодушна к сметанному…

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 47