Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 182
— У тебя, комиссар, как говорится, буддой в дом легко войдёшь, да так просто не уйдёшь, — надула она губки, словно с досады.
— Если так непросто залучить, зачем провожать? — возразил он.
— Мама, садись и сиди себе, — повернулась сестра к матушке. — Они нам ничего не сделают, не посмеют.
— А мы ничего делать и не собирались, — усмехнулся комиссар. — Садитесь, тётушка.
Матушка с Ша Цзаохуа на руках села в одно из кресел в самом углу. Держась за матушкину одежду, мы с восьмой сестрёнкой пристроились рядом. Наследник семьи Сыма склонил голову на плечо шестой сестры. Та была такая сонная, что даже покачивалась. Матушка потянула её за руку, сестра села, открыла глаза, огляделась и тут же захрапела. Комиссар вытащил сигарету и постучал ею о ноготь большого пальца. Потом стал шарить по карманам в поисках спичек, но безрезультатно. Старшая сестра злорадно усмехнулась, а он подошёл к лампе, вставил сигарету в рот, прищурился и, склонившись над пламенем, стал прикуривать. Огонёк лампы заплясал, конец сигареты занялся красным. Комиссар поднял голову, вынул сигарету изо рта и сомкнул губы. Из ноздрей струйками потянулся густой дым. За деревней теперь ухали сильные взрывы, от которых дрожали оконные рамы. Ночное небо окрашивалось сполохами. То чуть слышно, то будто совсем рядом раздавались стоны и крики. Комиссар не сводил глаз с Лайди: еле заметная улыбка тронула его губы — он будто бросил сестре вызов.
Та сидела как на иголках, беспокойно дёргаясь из стороны в сторону, и кресло под ней жалобно скрипело. Кровь отлила от её лица, а руки, вцепившиеся в подлокотники, тряслись не переставая.
— Кавалеристы бригады Ша наскочили на наши мины, — участливо проговорил комиссар. — Как жаль этих великолепных лошадей, ведь несколько десятков.
— Ты… размечтался… — Опираясь на подлокотники, старшая сестра приподнялась, но, когда один за другим прогрохотало ещё несколько взрывов, словно обессилев, рухнула на сиденье.
Комиссар встал и лениво постучал по квадратам деревянной перегородки, отделявшей пристройку от зала:
— Сплошь корейская сосна… — Он словно разговаривал сам с собой. — Интересно, сколько деревьев пошло на строительство усадьбы Сыма… — Подняв голову, он уставился на Лайди: — Сколько, по-твоему, пошло дерева на все эти балки, поперечины, двери и окна, потолки, перегородки, столы и лавки? — Сестра беспокойно заёрзала в своём кресле. — Сдаётся мне, целый лес! — с горечью заключил комиссар, словно картина этой хищнической вырубки стояла у него перед глазами. — Рано или поздно и по этому счёту придётся заплатить, — удручённо добавил он. Потом встал перед сестрой, широко расставив ноги и положив левую руку на пояс. — Мы, конечно, понимаем, что Ша Юэлян не из заклятых наших врагов, за плечами у него славные дела, когда он сражался с японцами. Мы хотели бы считать его своим товарищем, но только при условии, что он полностью откажется от своих амбиций. Рано или поздно мы всё равно его схватим, — может быть, ты, госпожа Ша, поговоришь с ним как следует, а?
— Не поймать вам его! — воскликнула сестра, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — И не мечтайте! Его американский джип ни одному скакуну не догнать!
— Что ж, посмотрим, — кивнул комиссар, сменив позу. Он достал сигарету и предложил Лайди. Она почти инстинктивно отпрянула, но он поднёс сигарету ближе. На лице его блуждала таинственная улыбка. Подняв на него глаза, испуганная Лайди протянула дрожащую руку и зажала сигарету жёлтыми от никотина пальцами. Комиссар сдул пепел со своей наполовину выкуренной сигареты и приблизил её ярко-красный кончик к лицу Лайди. Та глянула на него исподлобья. Комиссар всё так же ухмылялся. Лайди торопливо сунула сигарету в рот и потянулась прикурить. Было слышно, как она причмокивает. Матушка сидела, тупо уставившись в стену, рядом пристроился полусонный наследник Сыма с шестой сестрой. Ша Цзаохуа тихо спала. Возле лица старшей сестры вился дым. Она подняла голову и в изнеможении откинулась назад, грудь у неё словно ввалилась. Пальцы, державшие сигарету, были влажные, будто только что вытащенные из воды гольцы, огонёк быстро подбирался ко рту. Волосы на голове Лайди спутались, в уголках рта обозначились глубокие морщины, а под глазами залегли тёмные тени. Улыбка исчезла с лица комиссара, подобно капле воды на раскалённом железе, которая сжимается со всех сторон, превращаясь в светлую точку не больше кончика иголки, а потом с шипением бесследно исчезает. Он отбросил сигарету, догоревшую почти до самых пальцев, затушил её носком ноги и широким шагом вышел.
Слышно было, как он кричит за перегородкой:
— Ша Юэляна схватить во что бы то ни стало! Даже если в крысиную нору забьётся, выкурить его оттуда. — Звонко клацнула брошенная телефонная трубка.
Матушка с жалостью взирала на старшую сестру, которая обмякла в кресле, словно из неё вытащили все кости. Подошла к ней, взяла за руку, внимательно осмотрела жёлтые от никотина пальцы и покачала головой. Сестра соскользнула с кресла, встала на колени и обхватила матушкины ноги. Когда она подняла голову, я увидел, что губы у неё двигаются, как у ребёнка, сосущего грудь, а изо рта вылетали какие-то странные звуки. Сначала я решил, что она смеётся, но потом понял, что плачет.
— Мама, — говорила она, роняя слёзы матушке на ноги. — На самом деле не было ни дня, когда бы я не думала о тебе, о сестрёнках, о братишке…
— Жалеешь о чём-нибудь?
Сестра молчала. Потом покачала головой.
— Ну и хорошо, — одобрила матушка. — Надо делать то, что назначено небесным правителем, а сожаление прогневит его. — И передала ей Ша Цзаохуа: — Присмотри за ней.
Сестра тихонько погладила смуглое личико дочки:
— Мама, если меня расстреляют, вам её растить.
— Даже если не расстреляют, всё равно мне.
Сестра хотела вернуть её матушке, но та сказала:
— Подержи чуток, мне Цзиньтуна покормить надо.
Она подошла к креслу, расстегнула кофту и склонилась ко мне. Я встал в кресле на коленки и принялся сосать.
— По правде говоря, этот Ша не то чтобы совсем никуда не годится. Следует признать его зятем хотя бы потому, что он увешал мне все деревья кроликами. Но он ничего изменить не сможет. Это я поняла тоже, глядя на всех этих кроликов. Таких, как Цзян, вам не одолеть. Он что иголка в кипе хлопка — не ухватишь, молчит-молчит, а зуб точит.
Вот ведь как бывает: сначала кролики, висевшие на деревьях у нас во дворе, словно диковинные плоды, привели матушку в бешенство. Но прошло время, и из-за них она признала Ша Юэляна зятем. И по ним же рассудила, что Ша Юэляну с комиссаром Цзяном не совладать.
В темноте перед самым рассветом сороки, составлявшие мост через небесную реку, вернулись. Они устроились на коньке крыши и стали так громко трещать, что я проснулся. Матушка сидела в кресле с Ша Цзаохуа на руках. Я же сидел на ледяных коленках Лайди, она крепко прижимала меня к себе. Шестая сестра с наследным принцем Сыма всё так же спали голова к голове. Восьмая сестрёнка прикорнула у ног матушки. Матушкины глаза потухли, а уголки рта опустились, выдавая крайнюю усталость.
Вошедший комиссар Цзян окинул нас взглядом:
— Госпожа Ша, не желаете ли взглянуть на командира бригады?
Спихнув меня на кресло, сестра вскочила.
— Ложь! — вскричала она.
— Ложь? — нахмурился комиссар. — С какой стати мне лгать?
Он подошёл к столу, наклонился и задул лампу. Через окно комнату озарили красные солнечные блики. Вытянув руку, он церемонно — а может, это были вовсе и не церемонии — пригласил:
— Прошу, госпожа Ша. И вот ещё что. Мы не хотим загонять его в угол. Признав свои ошибки и встав на верный путь, он может быть назначен заместителем командира нашего отряда.
С трудом переставляя негнущиеся ноги, сестра дошла до двери и на пороге оглянулась на матушку.
— И вы, тётушка, тоже ступайте, — сказал комиссар, — вместе со всеми детьми.
Мы прошли череду внутренних ворот усадьбы Сыма и пересекли один за другим несколько похожих друг на друга двориков. Пересекая пятый, мы увидели лежащих там раненых. Одному из них перевязывала ногу барышня Тан. Ей помогала пятая сестра. Она была так озабочена, что даже не заметила нас.
— А вот твоя пятая сестра, — негромко сообщила матушка, и Лайди бросила на младшую сестру быстрый взгляд.
— Дорогую цену пришлось заплатить, — заговорил комиссар. В шестом дворике на створке от ворот лежало несколько трупов, лица их были прикрыты белой тканью. — Героически погиб командир отряда Лу, — продолжал он. — Это невосполнимая потеря. — Наклонившись, он поднял белую тряпицу, и мы увидели бородатое лицо, забрызганное кровью. — Бойцы хотели с командира бригады Ша живьём шкуру спустить, — добавил комиссар, — но наши политические убеждения этого не позволяют. Нашей верой впору, как говорится, сотрясти небо и землю, впечатлить духов и богов — верно, госпожа Ша?
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 182
