Тэдди настоял на том, что ему нужны глушители, так что Кэт целый час, ворча, рылась в коробках в подвале, пока не отыскала.
Мия в целом любила тусить за кулисами, но когда выступала «Падающая звезда», она оказалась в фан-зоне, и они с Тэдди протанцевали мош[33] все это время.
Сначала ты меня изучаешь,
Потом разрезаешь,
Потом отвергаешь,
А я после этих мучений
Жду воскрешения.
«Вдохни жизнь»«Косвенный ущерб», трек № 1
Когда наш самолет садится в Лондоне, дождь льет, как из ведра, так что мы оба все равно что оказались на родине. Времени пять часов. На следующий день нам выступать, и начнется обратный отсчет до полной свободы. Мы с Мией разработали план на ближайшие три месяца наших турне, сопоставили паузы, в которых мы сможем пересечься, съездить друг к другу, увидеться. Вряд ли это будет прямо восхитительно, но по сравнению с предыдущими тремя годами все равно рай.
В отель мы заселяемся уже после восьми. Я попросил Алдуса на этот раз забронировать мне номер там же, где и остальным, и не только на этот фестиваль, но и вообще до конца турне. Не знаю, как они отреагируют на то, что я решил уйти из «Падающей звезды», но если я буду ночевать в трех километрах, напряжение не уменьшится. О Мие я еще никому не рассказывал, даже Алдусу, и каким-то чудесным образом ее имя еще не попало в таблоиды. Кажется, вообще никто не знает, что прошлую неделю я провел с ней в Азии. Все чересчур увлеклись новой пассией Брен – каким-то актером из Австралии.
На стойке регистрации меня ждет записка, сообщающая, что вся группа на закрытом ужине в атриуме, и они приглашают меня присоединиться. У меня такое ощущение, что это приглашение на казнь, и после пятнадцатичасового перелета из Сеула больше всего на свете мне хочется принять душ, а с ними я бы встретился завтра. Но Мия кладет мне руку на пояс.
– Нет, ты должен пойти.
– Ты со мной? – Мне неловко ее просить, Мия только что отыграла три совершенно потрясающих концерта в Японии и Корее, где ее приняли просто на ура, перелетела через пол земного шара, а теперь я приглашаю ее принять участие в своей психодраме. Но если она пойдет со мной, я вынесу.
– Ты уверен? – спрашивает она. – Я не хотела бы мешать.
– Поверь мне, если там кто-то кому-то помешает, так это только я.
Портье хватает наши чемоданы и несет в номер, а консьерж ведет нас через фойе. Отель находится в старом дворце, хотя сегодня его захватили рокеры, и со мной здоровается несколько различных музыкантов, но я настолько разнервничался, что не могу им ответить. Нас приводят в атриум с приглушенным освещением. Вся группа в сборе, накрыт фуршет с традиционным английским жарким.
Первой в нашу сторону поворачивается Лиз. У нас с ней после предыдущего турне отношения изменились, но как описать этот ее взгляд, я даже и не знаю: словно я самое большое в ее жизни разочарование, но она все равно старается быть выше этого, забить, вести себя как ни в чем не бывало, как будто я просто очередной фанат, приспешник, один из многих, кому от нее нужно нечто такое, что она не обязана давать.
– Адам, – говорит Лиз, вежливо кивнув.
– Лиз, – осторожно отвечаю я.
– Привет, засранец! Хорошо, что пришел! – в безудержном выкрике Фитци слышится и сарказм, и приветствие, словно он сам не знает, что выбрать.
Майк молчит. Делает вид, будто меня не существует.
А потом из-за моей спины выходит Мия, легко коснувшись меня плечом.
– Привет, ребята, – говорит она.
Лиз в первую секунду как будто ничего не понимает, будто не знает, кто это такая. Потом у нее на лице появляется страх, словно она увидела привидение. А потом у моей сильной, грубоватой и непробиваемой ударницы начинает дрожать нижняя губа, а вслед за этим искажается и все лицо.
– Мия? – говорит она срывающимся голосом. – Мия? – уже громче повторяет Лиз. – Мия! – восклицает она, по ее лицу текут слезы, и она бросается обнимать мою подругу.
Затем разжимает объятия, но продолжает удерживать на расстоянии вытянутых рук, смотрит на меня, потом снова на нее.
– Мия? – кричит Лиз, и спрашивая, и сама же отвечая на свой вопрос. Затем она снова поворачивается ко мне. И я понимаю, что я если не прощен, то хотя бы понят.
Дождь не прекращается весь следующий день. Все шутят: «Прекрасное английское лето». Я в последнее время на таких крупных фестивалях прятался, но сейчас, поняв, что он для меня как для участника, возможно, в ближайшее время последний, я выбираюсь на территорию, слушаю других музыкантов, выступающих на боковых сценах, общаюсь со старыми друзьями и знакомыми, даже с парочкой рок-журналистов. О распаде группы я ничего не говорю. Со временем об этом узнают, но пусть сами решают, как подать эти новости. Хотя я говорю пару слов о своем расставании с Брен, все равно это уже во всех таблоидах. Когда спрашивают про мою новую таинственную девушку, я отвечаю «без комментариев». Впрочем, я знаю, что довольно скоро информация просочится, и хотя я и хочу уберечь Мию от всего этого цирка, лично меня не беспокоит то, что весь мир об этом узнает.
Приближается девять вечера – наше время. Дождь уже превратился в мягкий туман, который как будто бы танцует с поздними летними сумерками. Толпа с этой слякотью давно смирилась. Везде грязища, и люди прямо катаются в ней, как на каком-нибудь Вудстоке.
Перед выступлением ребята нервничали. На фестивалях такое бывает. Тут ставки выше, чем на обычном концерте, даже если сравнивать с выступлением на стадионах – и аудитория в разы больше, и присутствуют другие музыканты. Но я сегодня спокоен. Я все свои фишки уже вывел. Терять мне нечего. Или, может, я уже все потерял и заново обрел, и если могу потерять что-то еще, то это все равно не связано с выступлением. Может, именно поэтому я получаю такое удовольствие, лупя по струнам своего старого «Леса Пола Младшего», который тоже как восстал из мертвых. Лиз даже, по-моему, своим глазам не поверила, когда увидела, что я достал его из старого чехла.
– Я думала, ты от него избавился, – сказала она.
– Ага, я тоже, – ответил я Мие улыбкой, значение которой было понятно лишь нам.
Мы быстренько проносимся по новому альбому, а затем подбрасываем дровишек из «Косвенного ущерба», и я не успел заметить, как наш сет подошел к концу. Я смотрю на приклеенный к подставке скотчем список песен. Остался последний хит, название которого написано печатными буквами рукой Лиз: «Вдохни жизнь». После этого мы уйдем, и нас непременно вызовут на бис. Наш бывший продюсер, Гас Аллен, назвал эту песню нашим гимном. Критики – «самой концентрацией ярости» всего «Косвенного ущерба». Наверное, это наш самый большой хит. На концертах он идет на ура из-за своего припева, который кричат все вместе.
