Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
— Там не только магазин, а еще и галерея. Я хотя бы людей буду видеть.
Папа искренне удивился:
— Ты же постоянно общаешься с людьми.
Мама искренне удивилась:
— С кем это?
— Да с десятками людей! С Алисой, например.
— У Алисы свой дом, своя семья и свой бизнес. В Ричмонде. Полдня езды по старой доброй британской железной дороге.
— У нас очень милые соседи.
— Безусловно. Но у меня с ними нет ни капли общего.
— Но… все твои подружки в деревне?
— Майкл, мы сюда приехали вскоре после рождения Джейсона, но мы для них до сих пор городские. О да, они вежливы… в основном. В глаза. Но…
(Я поглядел на свои часы «Касио». Скоро уже идти на встречу с «призраками».)
— Мама права, — Джулия теребила египетское ожерелье с анком, подарок Эвана. — Кейт говорит, если ты не живешь в Лужке Черного Лебедя со времен войны Алой и Белой роз, то тебя никогда не примут как своего.
Папа надулся, словно ему возражали исключительно из упрямства.
Мама глубоко вздохнула.
— Мне скучно и одиноко. Вот и все.
Коровы свистели хвостами, отгоняя мух, вьющихся вокруг заляпанных навозом задниц.
* * *
Кладбища полным-полны разлагающихся трупов, так что, разумеется, там страшно. Немножко. Но что угодно, если думать о нем достаточно долго, становится еще и чем-то другим. Прошлым летом, когда была хорошая погода, я уезжал далеко-далеко, сколько хватало моей карты. Даже до Уинчкума один раз доехал. Если по дороге попадалась норманнская (круглая) или саксонская (островерхая) церковь и никого не было поблизости, я прятал велосипед где-нибудь на задворках и ложился в кладбищенскую траву. Невидимые птицы, изредка цветок в банке из-под варенья. Эскалибура, застрявшего в камне, я не нашел, зато обнаружил надгробие, датированное 1665 годом. 1665-й — год чумы. Это мой рекорд. Могильные камни обычно стираются за пару столетий. Даже смерть вроде как умирает. Самую грустную эпитафию я нашел однажды на кладбище на Бредонском холме. «Ее многочисленные добродетели украсили бы и более долгую жизнь». Похороны — это тоже вопрос моды, как клеш и брюки-дудочки. Мистер Бродвас говорит, что на кладбищах сажают тис, потому что дьявол терпеть не может его запах. Не знаю, верю ли я в это, но планшетки для спиритических сеансов точно работают. Я знаю кучу историй, когда люди получают послание: «С-А-Т-А-Н-А-Т-В-О-Й-П-О-В-Е-Л-И-Т-Е-Л-Ь», стекло разлетается, и приходится посылать за священником. (Однажды дух вселился в Гранта Бэрча и его устами сказал Филипу Фелпсу, что тот умрет 2 августа 1985 года. Теперь Филип Фелпс не ложится спать без Библии под подушкой.)
Людей всегда хоронят лицом на запад, чтобы они, когда протрубят трубы Страшного суда, встали, выкарабкались на поверхность и пошли прямо на запад, к трону Иисуса, где их будут судить. Если ты в Лужке Черного Лебедя, то выходит, что трон будет в Аберистуите. А вот самоубийц хоронят лицом на север. Им сроду не найти трон Иисуса, потому что мертвые ходят только по прямой. Они все окажутся в Джон’О’Гроутсе. Аберистуит не самое интересное место в мире, но папа говорит, что Джон’О’Гроутс — всего лишь кучка домов там, где в Шотландии кончается вообще вся Шотландия и ничего не остается.
По-моему, лучше совсем никакого бога, чем бог, который делает такое с людьми.
* * *
На случай, если «призраки» за мной следят, я бросился на землю и перекатился, как заправский спецназовец. Но на кладбище при церкви Св. Гавриила никого не было. Звонари еще репетировали. Когда стоишь вплотную, колокола на самом деле не звонят, а плямкают, тыркают, баммммают и еще делают «баЛУУУУм». Наступила и прошла четверть девятого. Поднялся ветерок, и две гигантские сосны заскрипели костями. Полдевятого. Колокола замолкли, уже насовсем. Тишина поначалу звенит так же громко, как сам звон. Завтра суббота, но если я через час или около того не попаду домой, начнется: «Сколько сейчас времени, по-твоему?» Из церкви вышли звонари, на ходу обсуждая какого-то Малькольма, который ушел в мунисты и последний раз его видели, когда он раздавал цветы в Ковентри. Звонари пролезли через «покойницкие ворота», и голоса их затихли в направлении «Черного лебедя».
Я заметил мальчишку — он сидел на кладбищенской стене. Для Плуто Ноука слишком мал ростом. Для Гранта Бэрча, Гилберта Свинъярда или Пита Редмарли — хиловат. Я подкрался к нему бесшумно, как ниндзя. На нем была армейская бейсболка козырьком назад, как носит Ник Юэн.
Я так и знал, что Ник Юэн в «призраках».
— Ник, привет!
Но это был Дин Дуран — он заорал «ААААА!!!» и свалился со стены.
* * *
Дуран выскочил из зарослей крапивы, яростно почесывая руки, ноги и шею.
— Чертовы жгучки жгутся, как черти! — Дуран знал, что выглядит идиотом, и потому не стал изображать сильно крутого. — Что ты тут делаешь?
— А ты что тут делаешь?
— Ну, я эту… записку получил. Приглашение вступить… — когда Дуран думает, это всегда очень заметно. — Э. А ты что, «призрак»?
— Нет. Я думал, что ты «призрак».
— А эта записка, что у меня в пенале?
Он расправил смятую записку — точно такую же, как у меня.
Дуран правильно разгадал мое смятение.
— Ты тоже получил?
— Угу, — эта новость меня смутила, разочаровала и обеспокоила. Смутила, потому что Дуран явно не годится в «призраки». Разочаровала, потому что «призраком» быть вовсе не круто, если таких лузеров, как Дуран, тоже принимают. Обеспокоила, потому что все это очень уж походило на розыгрыш.
Дуран ухмыльнулся.
— Круто!
Я оттащил его к стене.
— Круто, что «призраки» позвали нас обоих, вместе, типа.
— Угу. Классно, — сказал я.
— Наверно, они поняли, что мы с тобой прирожденная команда. Как Старски и Хатч.[25]
— Угу, — я заозирался, подозревая, что где-то здесь прячется Уилкокс.
— Или как Торвилл и Дин.[26] Я знаю, ты всегда мечтал надеть юбочку в блестках.
— Очень смешно, блин.
* * *
Из уха Луны выплывала, сияя, Венера.
— Думаешь, они по правде придут? — спросил Дуран.
— Ну они же нас вызвали сюда, скажешь — нет?
Из ряда домиков, что при церкви, донеслись звуки трубы.
— Да, но… а вдруг нас кто-то решил разыграть?
Может быть, то, что нас заставляют ждать — часть испытания. «Если Дуран уйдет, ты будешь выглядеть более достойным кандидатом в „призраки“» — шепнул Глист.
— Ну иди домой, раз ты так думаешь.
— Нет, я так не думаю. Я просто… Смотри! Падучая звезда!
— Где?
— Вон там!
— Не-а, — ничего из того, о чем узнают из книг, Дуран не знает. — Это спутник. Он не сгорает. Видишь? Летит себе по прямой. Может, это как раз тот «Скайлэб», который теряет высоту. Никто не знает, куда он упадет.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
