— Здравствуйте.
— Вы, небось, понимаете, почему я хотел вас видеть?
— Вряд ли.
— Вы были с Дженни прошлой ночью. Вернее, она была у вас?
Роберт взял рулон бумаги в обе руки.
— Лучше вам спросить об этом у Дженни.
— А я спрашиваю у вас. Где вы живете, мистер Форестер?
— Зачем вам это знать?
— Все равно я узнаю, можете не беспокоиться. Ответьте одно — она была у вас прошлой ночью?
— Я полагаю, это никого, кроме Дженни и меня, не касается.
— Ах, вы так полагаете? А я полагаю, что по-прежнему с ней помолвлен, мистер Форестер. Вы об этом забыли? В январе вы объявили о своих «намерениях», сказали, что Дженни вас не интересует. И сейчас так?
— И сейчас.
Его спокойствие выводило Грега из себя. Оно было неестественным. Ему вспомнились слова бывшей жены Форестера — он псих.
— Мистер Форестер, я считаю, ни одной девушке нельзя водить с вами компанию, тем более моей Дженни. Я вас предупреждаю. Прекратите встречаться с ней, не смейте даже и думать ее увидеть. Понятно?
— Понятно, — сказал Роберт совершенно обыденным тоном, и ответ этот никоим образом Грега не удовлетворил.
— Я вас предупредил. Если вы дотронетесь до Дженни, я сверну вам шею.
— Ясно, — ответил Роберт.
Грег обошел вокруг него и двинулся к выходу. Он весь кипел от бешенства. Вопреки ожиданиям, он не заметил на лице Форестера испуга, но решил, что первый раунд выигран. Ведь он говорил кратко и по делу. Вдруг его осенила еще одна идея, и Грег обернулся, надеясь увидеть темное пальто Роберта, но было уже поздно. Да ладно, он и так сказал достаточно. Потом Грег поискал глазами машину Форестера, он помнил, что у того автомобиль с двумя дверцами и откидным верхом. Можно сесть ему на хвост и выяснить, где он живет, но машин на стоянке было до черта, и Роберта он так и не нашел.
Грег поехал прямо к дому Дженни Когда он туда добрался, часы показывали уже без четверти шесть, «фольсвагена» возле дома не было. А ведь обычно Дженни возвращается домой в пять или в половине шестого. Грег снова поехал в Лэнгли, зная, что искать ее сегодня вечером наверняка бесполезно, но понимая, что будет злиться на себя, если вернется домой, даже не сделав попытки ее найти. В Лэнгли Грег остановился около химчистки, которая еще была открыта. Здесь не знали ни адреса Форестера ни его самого, однако спросили, зачем ему адрес.
— У меня пакет, — ответил Грег. — Я обещал передать ему.
— Вам скажут на почте. Но она уже закрыта.
Единственная попавшаяся Грегу на пути аптека тоже была закрыта. Зря проколесил семнадцать миль. А туда и обратно — тридцать четыре. Ладно, неважно, завтра он все выяснит.
На следующее утро Грег приехал на почту в Лэнгли к самому открытию. Он сказал, что должен передать пакет Роберту Форестеру, и спросил, где его найти. Почтовый ящик 94 РД на Гарсетерском шоссе в двух милях от города. Клерк объяснил Грегу, как туда проехать. Грег спешил на деловую встречу, но все же решил сделать крюк и хотя бы взглянуть на дом Форестера.
Он внимательно рассматривал почтовые ящики вдоль дороги и, наконец, на одном из них увидел фамилию «Форестер», написанную белой краской. Дом был какой-то несуразный, с высокой островерхой крышей, и Грег подумал, что этот дебил как раз такой дом и должен был выбрать. Он остановил машину на подъездной дорожке, огляделся, убедился, что никого вокруг нет, вышел из машины и заглянул в стеклянную дверь. На Грега дом произвел жутковатое впечатление. Не то крепость, не то замок, только маленькие. Грег подошел к окну, заглянул в кухню, и сердце у него подпрыгнуло и гневно забилось — на подоконнике стоял цветок, который принадлежал Дженни. Грег узнал горшок и само растение, ошибки быть не могло. Он вспомнил что она называла этот цветок «тещин язычок», а горшок был из белого пупырчатого стекла Грег вернулся к машине, задним ходом выехал с дорожки и отправился на деловое свидание.
В шесть часов, ровно в шесть, потому что он намеренно заставил себя дождаться этого часа, Грег снова проехал мимо дома Форестера. Там стояли обе машины — и Дженни, и Роберта. Она открыто проводит с ним ночи! По подсчетам Грега, эта ночь могла оказаться седьмой или десятой. Теперь дом был ярко освещен. Грег представил себе, как они болтают, смеются и готовят ужин. Дженни, наверно, делает один из своих знаменитых салатов, а потом… но Грегу невыносимо было думать о том, что будет потом.
Он остановился в придорожном баре, который, как ему показалось, всем своим видом соответствовал его скверному настроению; трое посетителей, сгорбившись над пивом, смотрели телевизор. Грег заказал ром, не потому что любил его, а просто в его состоянии приятно было прорычать это слово. Р-ром! Он опрокинул стаканчик, расплатился и разменял деньги, чтобы позвонить в Нью-Йорк.
Телефон Никки Юрген не отвечал.
Грег поехал к себе и весь вечер названивал в Нью-Йорк. До десяти никто не отзывался. Потом ему ответил мужской голос, и Грег попросил позвать миссис Юрген.
— Алло, Грег, — сказала Никки. — Ну, как дела?
— Да паршиво, — ответил Грег, хотя от ее дружеского тона сразу почувствовал себя гораздо лучше. — По-моему… похоже, что, как говорится, мои худшие предположения подтвердились.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, моя девушка — моя невеста… боюсь, что она проводит теперь ночи у Форестера.
— Ну, да? Вот кошмар!
Никки говорила с ним очень сочувственно. Она спросила адрес Роберта и записала его. Посоветовала Грегу «взять Дженни в руки» и снова предупредила, что на Роберта ни в чем полагаться нельзя, он способен что угодно выкинуть, даже что-нибудь опасное.
— Я уверена, что это скоро кончится, — сказала Никки, — если только ваша невеста сама не спятила, в чем я сомневаюсь. Любая девушка быстро разберется, что такое Роберт.
— Как вы думаете, он ей ничего плохого не сделает? — вдруг с тревогой спросил Грег.
— Кто его знает!
— Я предупредил его, чтобы он держался от нее подальше. Говорил с ним пару дней назад. И, черт побери, в тот же вечер она снова с ним.
— Я вас понимаю Роберт всегда так, заводит шашни с чьей-нибудь девушкой, предпочтительно с молоденькой и наивной, потом она ему надоедает, и он бросает ее. Обычно больше, чем на полтора месяца, его не хватает. Вы — первый из таких пострадавших, с кем я могу поговорить.
— Подонок, — пробормотал Грег. — Завтра же встречусь с Дженни и объяснюсь с ней. В последнее время она в плохом состоянии и меня к себе не пускает, а я не хочу расстраивать ее, но другого выхода нет.
— Заберите ее к себе.
Грег сделал попытку засмеяться
— Вот именно! Хотел бы я найти способ выжить его из города. Интересно, он здорово с приветом? Он хоть раз лечился у психиатра?
— Он-то? Еще бы! Не меньше двух раз. Он из тех психов, кто не настолько свихнулся, чтобы их упрятали в дурдом, но они всем вокруг себя отравляют жизнь. А вы пригрозите ему, что его изобьете! Он ведь ужасный трус, а вы, по-моему, как раз наоборот.
— Вот тут вы попали в точку. Ладно. Я это обдумаю, но сначала попробую повидаться с Дженни.
— Удачи вам, Грег.
Грег решил встретиться с Дженни на следующее утро — в субботу, а если ее утром не будет, то днем. Но в субботу ни днем, ни вечером она дома не появилась. Ее машина стояла возле дома Форестера. Наверно, она переехала к нему, но у Грега не хватило духу постучаться к Роберту и попросить позвать Дженни. В воскресенье она тоже не вернулась домой. А в понедельник утром если и заглядывала к себе, чтобы переодеться и полить цветы, то он прозевал.
10
В понедельник вечером не успела Дженни войти в дом, как Роберт понял, что что-то выкинул Грег.
— Я только что видела Грега — сказала Дженни, опустив сумочку и бумажный пакет на стул возле дверей.
Роберт помог ей снять пальто и повесил его в шкаф.
— У тебя дома? — он знал, что после работы она заезжала к себе, ей нужно было захватить какие-то мелочи.
