Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 159
— Возможно, это и оправданно, но нежелательно. Она умственно отсталая. Она не понимает, что с ней сейчас происходит, она напугана. И уж точно она не способна дать сознательное согласие, — Лейси развернулась на каблуках. — Я вызываю психиатра.
— Черта с два, — сказал врач, хватая ее за локоть.
— Отпустите меня!
Они еще минут пять кричали друг на друга, пока не пришел психиатр. Парень, стоящий перед Лейси, выглядел не старше Джойи.
— Это несерьезно, — сказал врач, и Лейси впервые с ним согласилась.
Они оба последовали за психиатром в палату Кэлли. К этому времени девушка свернулась калачиком вокруг своего живота и плакала.
— Ей нужна эпидуральная анестезия, — пробормотала Лежи.
— Это небезопасно при раскрытии в два сантиметра, — возразил доктор.
— Мне все равно. Ей это необходимо.
— Кэлли? — позвал психиатр, приседая перед ней на корточки. — Ты знаешь, что такое кесарево сечение?
— Да, — прохрипела Кэлли.
Психиатр встал.
— Она способна дать согласие на операцию, если нет постановления суда об обратном.
У Лейси отвисла челюсть.
— Это все?
— Меня ждут еще шесть пациентов, — разозлился психиатр. — Извините, что разочаровал вас.
Лейси прокричала ему вслед:
— Это не меня вы разочаровали!
Она упала на колени рядом с Кэлли и сжала ее руку.
— Все хорошо. Я о тебе позабочусь.
Она послала молитву тому, кто может пробить камень, из которого сделаны сердца мужчин, а потом подняла лицо к доктору.
— Правило первое: не навреди, — тихо сказала она.
Доктор сжал переносицу двумя пальцами.
— Я сделаю ей эпидуральную анестезию, — вздохнул он, и только тогда Лейси поняла, что все это время сидела не дыша.
Меньше всего Джози хотелось идти в ресторан со своей мамой и в течение трех часов наблюдать, как метрдотель, повара и остальные посетители лижут ей задницу. В конце концов, это был день рождения Джози, поэтому она не понимала, почему не может просто заказать еду из китайского ресторана и посидеть перед телевизором. Но мама настаивала на том, что дома это не праздник, поэтому сейчас она тащилась за мамой, словно фрейлина за королевой.
И считала. «Рады вас видеть, Ваша честь» — четыре раза, «Да, Ваша честь» — три раза, «Какая честь для нас, Ваша честь» — два раза, и один раз «Для вас у нас есть лучший столик, Ваша честь». Джози когда-то читала в журнале о знаменитостях, которые получали обувь и сумочки в подарок от производителей, а еще билеты на бродвейские премьеры и бейсбольные матчи. Судя по всему, ее мама была знаменитостью Стерлинга.
— Не могу поверить, — сказала мама, — что у меня двенадцатилетняя дочь.
— А теперь моя реплика? Я должна восхититься твоей уникальностью?
Мама рассмеялась.
— Было бы неплохо.
— Через три с половиной года я смогу водить машину, — отметила Джози.
Мама уронила вилку, и та звякнула, упав на тарелку.
— Спасибо, что напомнила.
К столику подошел официант.
— Ваша честь, — сказал он, ставя перед мамой Джози блюдо с красной икрой, — с наилучшими пожеланиями от нашего шефа.
— Фу, какая гадость. Рыбьи яйца.
— Джози! — Мама натянуто улыбнулась официанту. — Передайте шеф-повару мою благодарность.
Ковыряясь в тарелке, Джози чувствовала на себе мамин взгляд.
— Что? — с вызовом спросила она.
— Просто ты ведешь себя как плохо воспитанный ребенок, вот и все.
— Почему? Потому что я не люблю, когда мне под нос суют рыбьи эмбрионы? Ты тоже их не ешь. Я, по крайней мере, веду себя честно.
— А я веду себя вежливо. Разве ты не понимаешь, что официант теперь расскажет шеф-повару, что у судьи невоспитанная дочь?
— Мне все равно.
— А мне — нет. Все твои действия отражаются на мне. А я должна защищать свою репутацию.
— Какую репутацию? Репутацию подлизы?
— Репутацию человека, которого не в чем упрекнуть ни в зале суда, ни за его пределами.
Джози склонила голову набок.
— А если я сделала что-нибудь плохое?
— Плохое? Насколько плохое?
— Ну, например, курила травку, — сказала Джози.
Мама замерла.
— Ты мне хочешь о чем-то рассказать, Джози?
— О Господи, мама. Я не курю травку. Это предположение.
— Понимаешь, ты сейчас перешла в среднюю школу и будешь общаться с ребятами, которые занимаются опасными вещами — или просто глупыми. Но я надеюсь, что ты будешь…
— …достаточно сильной, чтобы не поддаться этому влиянию, — закончила Джози ей в унисон. — Да. Я поняла. Ну а вдруг, мама? Если ты однажды придешь домой и увидишь, что я сижу на диване, глядя в одну точку. Ты меня сдашь?
— В смысле «сдам»?
— Вызовешь полицию. Отдашь им мой запас травки, — ухмыльнулась Джози.
— Нет, — ответила мама. — Я бы не заявила на тебя.
Раньше Джози думала, что, когда вырастет, будет похожа на маму — хрупкой, темноволосой, со светлыми глазами. В ее внешности была комбинация всех этих элементов, но, взрослея, она становилась похожей на совершенно другого человека, того, которого никогда не видела. На своего отца.
Ей было интересно, может ли ее отец — как и сама Джози — без труда запоминать изображения предметов и восстанавливать их в памяти, закрыв глаза. Ей было интересно, фальшивит ли ее отец, когда поет, и любит ли смотреть фильмы ужасов. Ей было интересно, были его брови ровными или изящно изогнутыми, как у мамы.
Ей было интересно, и точка.
— Если ты не сдашь меня только потому, что я твоя дочь, — сказала Джози, — тогда тебя нельзя назвать действительно честной, ведь так?
— Я бы вела себя как мать, а не как судья. — Мама перегнулась через стол и накрыла своей ладонью руку Джози. Это было странно, потому что ее мама не принадлежала к тем, кто любит физический контакт. — Джози, ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться. Если тебе нужно с кем-то поговорить, я всегда готова тебя выслушать. У тебя не будет проблем с законом, независимо от того что ты мне расскажешь — не важно, касается это тебя или кого-то из твоих друзей.
Честно говоря, у Джози друзей почти не было. Был Питер которого она знала всю жизнь. И хотя Питер больше не приходил к ней домой, а она к нему, они все время ходили вместе в школе, и он был последним человеком, который мог бы совершить что-нибудь противозаконное. Она знала, что одной из причин, по которой некоторые девочки не хотели дружить с Джози, была ее дружба с Питером, но она говорила себе, что это не имеет значения. Ей не хотелось общаться с людьми, которые интересуются только сериалами, а заработанные деньги тратят на модную одежду. Иногда они представлялись настолько ненастоящими, что казалось, если ткнуть одну из них острым карандашом, она лопнет, как воздушный шарик.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 159
