Открыв глаза, она поняла, что по-прежнему лежит на полу в гостиной, глядя на огонь. Рука с ее старческой пергаментной кожей казалась почти прозрачной, часы криво свисали с запястья. Может, удастся пошевелить хоть пальцем? Нет. Взгляд скользнул по комнате и остановился на глобусе у дивана. Он ведь не старше ее, а многие страны уже исчезли с лица земли. Человеку вообще надеяться не на что. Вот и цемент, скреплявший камни в камине, начал крошиться, скоро камин совсем развалится. Когда же все это произошло? И сразу другая мысль: я не рассчитывала жить так долго. Впрочем, это неправда. Она всегда знала, что долго не проживут как раз другие.
Смерть приходит ко всем. Джонас чувствовал это и берег себя. А ты не понимала, что к чему. Или понимала, но думала, что сумеешь избежать неизбежного. Она все смотрела на тлеющие в камине угли. Неужели она действительно знала заранее про Пола и Клинта или это очередная шутка сознания, вспоминающего то, чего не было, как поддельная магнитофонная запись?
Финеас был к ней добр и внимателен. Трудно представить, какой властью он обладал: Железнодорожная комиссия, как позже ОПЕК, контролировала цены на нефть по всему миру. Финеас был баснословно богат. Ему ничего не стоило возвысить или уничтожить любого нефтепромышленника в штате, любого политика, — вы могли пробурить сколько угодно скважин, но не смели выкачать ни капли без его одобрения.
Контора Комиссии размещалась в скучном сером здании; единственное отличие от остальных офисов — автомобили на парковке: «паккарды», «кадиллак-16», «линкольн-зефир» и «континенталь». Финеас занимал угловой офис. Стены были увешаны охотничьими трофеями, а в придачу винчестер Полковника, пара кольтов, почетные таблички Общества Скотоводов Юго-Запада и Ассоциации Первых Ковбоев Техаса. Были здесь фотографии слонов, львов, оленей всех мастей, на которых он охотился на пяти континентах. Фото с Тедди Рузвельтом на Кубе — Финеас широко улыбается и выглядит гораздо более уверенно, чем старик рядом с ним.
Сейчас ему было семьдесят пять, но спину держал прямо, да и вообще производил впечатление крепкого мужчины. Финеас совсем не похож на Полковника: высокий, седовласый, в дорогом костюме, в окружении хорошеньких секретарш. Он не носил ковбойские сапоги и галстук-веревочку — символы прошлого поколения, — а напоминал скорее банкира с Восточного побережья.
Между тем здоровье его пошатнулось в последнее время: ноги опухали, сердце пошаливало. До возраста своего отца он точно не дотянет.
Секретарша поставила перед Джинни кофе и тарелку с булочками. Джинни внимательно рассматривала девицу: брюнетка с фиалковыми глазами, высокими скулами, идеальной фигуркой — да, ей самой никогда не стать такой хорошенькой. Финеас поинтересовался, нет ли новостей от Пола с Клинтом, поздравил с окончанием школы. Есть ли у нее планы? Нет, ничего конкретного. Она поудобнее устроилась в кресле с видом на капитолий и даунтаун Остина. Всего-то пять часов езды от ранчо, а словно совсем другая страна.
Когда за секретаршей закрылась дверь, тон Финеаса изменился, и она поняла, что сейчас речь пойдет о делах.
— Подозреваю, нам обоим ясно, что ранчо терпит убытки.
Она кивнула, хотя это было не совсем очевидно: цены на мясо неуклонно росли с начала войны.
— Я жил на этой земле, когда она была дикой и неосвоенной, — продолжал Финеас. — Я похоронил здесь отца, мать и брата. И теперь мой племянник — твой отец — намерен нас всех разорить. Он готов пустить на ветер наши деньги, полагая, видимо, что они растут сами собой, как свежая травка по весне. Не понимаю, почему старик сделал его основным наследником. — Он устало откинулся в кресле. — Ты видела бухгалтерские книги?
— Думаю, нет.
— Ну разумеется, нет. — Он жестом подозвал ее поближе, где на столе лежал раскрытый гроссбух, и показал цифры: чуть больше четырехсот тысяч долларов. — Это доходы от прошлогодних продаж скота. Кажется, довольно много, и так оно и есть, потому что твой отец крупный торговец. Но следующие тридцать семь страниц — это расходы.
Он принялся перелистывать, сначала по одной странице, потом по две-три за раз, пока не добрался до конца и не показал другие цифры: чуть меньше восьмисот тысяч долларов.
— Расходы ранчо почти вдвое выше его доходов.
Это какая-то ошибка, подумала она, но промолчала.
Вместо этого спросила:
— И как давно это продолжается?
— Лет двадцать, по меньшей мере. Единственное, что держит нас на плаву, это нефть и газ, но скважины уже старые и полупустые. Полковник очень благоразумно сдал в аренду всего несколько тысяч акров, надеясь, что мы сможем сдать остальное подороже. А мы этого не сделали.
Он помолчал.
— По непонятным для меня причинам в нашем штате образовался своеобразный клуб богатых наследников, которым нравится играть в скотоводов. Если такой термин вообще можно ныне употреблять. Боб Клеберг нашептал твоему отцу, что, применяя новые технологии, закупив племенных бычков, поставив автоматические ворота в изгородях, он сумеет сколотить состояние на продаже мяса, чего не сумел даже ловкач Клеберг на своей собственной земле. Ты, может, знаешь, а может, и нет, но Кинг Ранчо, весь миллион акров, на грани банкротства, если «Хамбл Ойл» не ссудит им три миллиона долларов. Печально, поскольку я сделал Алисе Кинг очень выгодное предложение. И мне всегда нравилось Побережье.
Он подождал реакции, но Джинни молчала, и Финеас продолжил:
— Твой отец рассчитывает, что я не вечен, думает, если он получит мои деньги, все проблемы мигом разрешатся. Но он не понимает — не желает понимать, — что даже вместе с моими деньгами ранчо обречено — вопрос лишь в том, сколько миллионов он успеет пустить в трубу до окончательного финала.
Она поняла, к чему клонит Финеас. От нее ждут предательства собственного отца. Удивительно, но эта мысль не вызвала у нее бурного протеста. Отец, несмотря на свой грубоватый имидж, все-таки был денди. Она всегда об этом знала — наверное потому, что Полковник регулярно это подчеркивал. Деньги — последнее, что его беспокоило, он желал красоваться на обложках журналов, как Полковник. А Полковник никогда не уважал его, и теперь она видела, что Финеас — другой знаменитый член их семьи — тоже не уважает.
— Хочешь перекусить? Или готова еще немножко послушать про дела?
— Конечно, готова.
— Отлично. Скажи, что ты знаешь о скидках на истощение ресурсов?
— Ничего, — честно призналась она.
— Ну конечно. Равно как и твой отец. Скидка на истощение ресурсов — это и есть то, что отличает нефтяной бизнес от скотоводства, как Северный полюс от Южного. В настоящий момент, если ты буришь нефтяные скважины, двадцать семь с половиной процентов доходов ты можешь списать как убытки.
