— Ну конечно нет! — вскрикивает молодой ловкий саудовец. — Это Аллах направил мои стопы к вам, это его перст, а не моя милостыня! — говорит он, словно читает Коран, а уже пьяная Марыся с трудом контролирует себя, чтобы не засмеяться.
— Ты хорошо говоришь, мой друг! Слышал, Файсал, какого мудрого человека ты ко мне привез?! — Старик смеется беззубым ртом, наклоняется к родственнику и одновременно похлопывает Хамида по спине.
— Мы потом обговорим дела, а женщины пусть принесут чай и сладости.
Речь идет о банальной вещи, возможно, не такой уж дорогой, которой горожане не придают особого значения. Выяснилось, что это поместье и два других соседских нуждаются в емкости для сбора воды, иначе им придется умереть или они будут вынуждены покинуть семейное гнездо. А поскольку большинство из них местные, родившиеся в пустыне, то они не представляют себе жизни вне ее. Даже когда выпасают животных в другом, удаленном месте, эти люди знают, что им есть куда вернуться, что у них есть свой дом, который, собственно, и расположен в этом оазисе.
— Утром увидишь, как у нас здесь красиво. И какая тут плодородная земля, только ее нужно поить и поить, а колодца едва хватает на нас и животных.
Хамиду с Марысей достается самая красивая, побеленная и чистенькая хижина, в ней — железная кровать с пружинами, старый ветхий комод с зеркалом, жестяная миска на стеллаже и ведро воды. Есть там также один стул. Когда они укладываются, то слышат окружающую их пустыню: пение цикад в ветках пальм, шелест каких-то насекомых в стенах и вой диких животных в ближайших песках. Время от времени раздается уханье серой совы и слышен плач ребенка. Под эту приятную девственную музыку они проваливаются в глубокий сон. Утром Марыся находит под дверью их чемоданы, две бутылки с минеральной водой и два ведра свежей холодной воды из колодца. На завтрак у них глубокая миска сладких фиников и leben[73].
После совершения туалета, по-прежнему неуверенные, они выходят из дома. Там их уже ждет толпа мужчин и женщин. Хамиду суют в руку мобильный телефон, и утверждается соглашение. Марысю затягивают на маленькую площадку, где играют дети, а вокруг них сидят женщины. Через минуту девушка сообразила, что у их ног в кошелках лежат прекрасные серебряные украшения. Бедуинки с росписью на лице показывают ей жестами, чтобы смело примеряла бижутерию, а они тем временем дотрагиваются до ее вьющихся светлых волос.
— Zahab, zahab[74], — шепчутся они между собой и не могут поверить, что это природа так наградила девушку.
В полдень, после очередного обильного застолья, молодая пара отъезжает на собственной машине из гостеприимного, трогательно провожающего их селения. Перед ними на несущемся джипе — проводник, который должен вывести их на главную дорогу. Две отставшие накануне машины ждут их уже в Мариб. Весь багажник забит провиантом: финиками, еще теплыми лепешками, козьим сыром и молоком, банками с лебеном, бутылками с соком шелковицы и граната, оливками, бруском домашнего масла, а Марыся держит на коленях большую шкатулку, полную прекрасных украшений ручной работы. Бедные бедуинские женщины желали одарить ее и не хотели абсолютно никаких денег. Сообразительный Хамид бросил деньги детям и тем решил дело.
— О чем, собственно, шла речь? — спрашивает Марыся, когда они уже едут по хорошо знакомой трассе.
— Ты же слышала вчера, бедуины хотят, чтобы им построили водосборник, иначе все пойдет к чертовой матери, как и они сами.
— Не хочется мне в это верить! Похищают людей, чтобы выкопать какие-то там колодцы? Так это тут устраивают?
— Иногда. Сейчас, увы, все чаще. Эти дикие бедуины во время таких соглашений по случайности могут и убить. Это были не террористы, а бедные люди, которые просто не видят другого пути, чтобы добиться своей цели, поэтому используют насилие и шантаж.
— Ну и что? Сделаете для них водосборник?
— Оказывается, фирма уже подписала контракт на эти работы и будет поставлять в этот регион для начала десять цистерн, а позже, может, даже и больше.
— Так что это, черт возьми, за игра? — нервничает шокированная Марыся.
— Почему-то никому не пришло в голову поставить в известность жителей пустыни, больше всего заинтересованных в этом.
После двух недель скитаний от отеля до мотеля, от палатки до примитивного хостела, воняющего морем и верблюжьим навозом, после пребывания во дворце богатого дяди, где им прислуживали, как князям, Марыся и Хамид пакуют вещи в «Ленд-Крузер» и со вздохом облегчения отправляются в обратную дорогу, хотя теперь им придется сделать небольшой крюк.
— Какие неожиданности ты еще для меня готовишь? — спрашивает измученная путешествием, но в конечном счете довольная Марыся.
— Думаю, что для одного выезда достаточно, — отвечает Хамид. — Памятники старины пересчитаны, кальян с семейкой покурили, подарки собраны… Ну и еще небольшое похищение по дороге. — Он скептически улыбается.
— Может, нам пора бы уже вернуться домой, а? — прерывает его молодая жена. — Я скучаю по бабушке и нормальной, немного даже прекрасной жизни. Королевство в ванной, бальзам для тела, собственная кухня и мой любимый кофе! — шутит она.
— Мы договаривались, что из Тарим не едем сразу в Сану, помнишь? Рванем немного на север, в сторону провинции Сада, но не слишком далеко. За Амраном, в поместье Аль-Джабай, живет моя бабушка и далекая родня, поэтому заскочим сказать Hello! И тогда можем уже возвращаться, — неожиданно меняет планы мужчина.
— А должен был быть Аден у моря, насколько мне не изменяет память, — недовольно возражает Марыся. — Неужели так важен этот Джабай, чтобы мы туда тащились? Я читала, что в ту провинцию лучше не соваться.
— Хочу, чтобы ты познакомилась с моей бабушкой. У меня нет никого из ближайшей родни, но если три лишних дня для тебя — это очень много…
— Ну хорошо, хорошо! — Марыся, смутившись, чувствует угрызения совести. — Я ведь ничего такого не говорила.
Мятежники Хусейна аль-Хаути[75] и связи с «Аль-Каидой»
После того как они проехали пару сотен километров мрачными безлюдными ухабистыми дорогами Руб аль-Хали, даже выносливый Хамид чувствует навалившуюся на него усталость. Тем временем машины едут или сжатой кавалькадой, или плотной цепочкой, одна за другой. Ночью по меньшей мере двое мужчин стоят на страже, у всех оружие, снятое с предохранителей.
— Сейчас у меня такое ощущение, словно мы едем на войну, — говорит перепуганная Марыся. — Скажи, зачем мы туда торопимся? Неужели ты не мог пригласить бабушку к себе?
